Вот теперь до меня постепенно начало доходить. И я сглотнула, глядя на пульсирующие точки на мониторе.
— Значит, их кто-то «настроил» на «Селестию»?
В голове было пусто от страха. Моих знаний не хватало, чтобы постигнуть всю глубину ***ницы, в которую встряли не только мы, но и весь Альянс. Из истории, которую я проходила вместе с другими курсантами в академии, я помнила, насколько разрушительными оказались амбиции одного свихнувшегося генетика. Годы страха, когда в каждом встречном-поперечном подозревали модификантов. Столетия адаптации… Я родилась уже тогда, когда модификанты и их потомки были если не полноправными, то ненамного и ограниченными в дееспособности гражданами Альянса. И всех кошмаров того периода не застала. Но документальные фильмы красноречиво рассказывали о том, что творилось в прошлом. И что, теперь все заново? Выходит, правда, что история циклична?
— Именно, — кивнул Старфф. — Это живая мина. Ее не нужно запускать как ракету. Достаточно подбросить один «спящий» куб в систему вентиляции или энергоузел. Как только он почувствует тепло и ток, начинается цепная реакция.
Я нахмурилась, пытаясь осознать масштаб этой гадости. Рядом неслышно подошел и встал Ворн. Но мне сейчас было не до безопасника: я пыталась понять, зачем вообще нужна гадость подобного масштаба. Какой от нее прок, если полученных мутантов нельзя использовать? Или я чего-то не понимаю?
— Но зачем? — мой голос прозвучал хрипло. — Какой смысл в оружии, которым нельзя управлять? Насколько мы видели, эти твари подчинены только одному желанию — жрать. Их нельзя натравить на кого-то конкретного, они просто уничтожают все живое подряд. И неживое тоже, если в нем есть энергия. Это же бред. Зачем выпускать зверя, который в итоге сожрет и тебя самого?
Старфф долго смотрел куда-то в сторону, и на его лице проступила такая усталость, которую никак нельзя было принять за фальшивку. Такое не подделаешь. Казалось, он решает, стоит ли вообще вываливать на нас это дерьмо.
— В том-то и дело, Аглая, что ими не собираются управлять, — неохотно признался он после долгой паузы. — В Альянсе зреет переворот. Давно зреет. И эти кубы... это не война с внешним врагом. Это самый обычный террор.
Он тяжело вздохнул и посмотрел мне прямо в глаза через экран.
— Если ты хочешь сменить власть и сделать так, чтобы тебе не сопротивлялись, нужно до смерти запугать обывателей. Показать им нечто настолько жуткое и неуправляемое, чтобы они сами приползли на коленях и попросили защиты. И одновременно продемонстрировать несостоятельность нынешней власти. Когда людям страшно просто ложиться спать, когда они считают, что их некому защищать, им плевать, кто сидит в правительстве, и какие там законы принимаются. Им нужен тот, кто пообещает остановить монстров. Даже если этот «спаситель» сам их и выпустил.
— То есть «Селестия» была просто… наглядным пособием? — в ужасе прошептала я.
— Именно. Рекламным роликом того, что ждет каждую планету, если народ не поддержит «нужных людей». — Адмирал сделал паузу и посмотрел на нас в упор: — Это биооружие третьего поколения. Безупречное в своей способности запугать и подчинить. И все же идеального не существует. Создатели этой дряни кое в чем просчитались: оказалось, что раса, которую до сих пор в Альянсе не воспринимают как равную, обладает способностями или возможностями подавить мутаген. И тот факт, что на Земле у людей есть естественная невосприимчивость к этим маркерам, то, что они сочли земной геном слишком примитивным, чтобы учитывать его защиту, может стоить им власти. Если, конечно, действующее правительство правильно разыграет эту карту.
Старфф замолчал, и я неожиданно заметила, насколько он устал. Какие глубокие тени залегли под его глазами. Какие скорбные морщины собрались в уголках рта.
— Рокхэм — мелкая сошка. Он либо работал на тех, кто заказал эту разработку, либо прикрывал. Теперь же, когда остались выжившие с «Селестии», когда данные анализа у нас, ему уже терять нечего. Так что… Вы обязаны уцелеть. Любой ценой. Убирайтесь отсюда, — коротко бросил Старфф. — Вам нужно попасть на Арганадал. В моем отделе есть спецы, которые смогут расшифровать данные К’Талла без риска, что их подотрет Совет.