Сарра возненавидела рослых, плечистых и крепких мужчин, низвергла своих идолов, сама себе удивлялась, что ей могли нравиться люди, которые гарцуют на лошадях, и поняла, наконец, что вся душа её стремится к Франции; она читала теперь Мюссе, не забывая стихов Гейне, а Жорж познакомил её с музыкой Дебюсси, столь необычной, странной музыкой, которая, однако, так гармонирует с мечтами молодости. И когда Жорж, дрожа от волнения, попросил её руки, она уже знала, что давно стала его женой в сердце своём, что хочет иметь от него детей, что её назначение в жизни — оберегать этого слабого и чувствительного человека, затерянного в жестоком мире, человека, который бесподобно играет Моцарта, но не умеет держать в порядке своё бельё, распоряжаться своими деньгами, преподавателя математики (удивительное дело!) и француза. Его только что перевели в Париж.
Господин Розенгейм всячески препятствовал этому неравному браку, но, наконец, дал своё согласие; в 1902 году, в 1904 и в 1906 Сарра с удивительной равномерностью подарила мужу троих детей: двух сыновей и дочь. Молодая чета взяла к себе госпожу Мейер, и та уже больше не шила на чужих, а одевала своих внуков и невестку. Семья не знала нужды, и из окон квартирки, которую Мейеры снимали на улице Ломон (поблизости от лицея Людовика Великого, где преподавал Жорж), неслись звуки музыки: дуэт скрипки и фортепьяно возносился к небесам, словно благодарственный гимн некоему абстрактному и философскому вседержителю, который не был богом их племени, да и ничьим богом, но сливался с гармонией, любовью, добром и красотой и был создан самими этими счастливцами, для того чтобы объяснить их счастье, свести все радости мира к этому размеренному блаженному существованию, заполненному детским писком, прекрасными мелодиями и сладостными тревогами.
Старшего своего сына они назвали Пьером.
В первые годы брака они вели долгие беседы, прерываемые музыкой, которая была их жизнью, и в эти годы они познали друг друга и телом и душой. А в душе ведь больше изгибов и неожиданных красот. Духовный мир Сарры, поэтический и сентиментальный, был для Жоржа волшебным царством сновидений, где для спящего всё кажется единственным, неповторимым, трепещущим жизнью, но всё теряет свой смысл в миг пробуждения, и лишь вспоминается порой как строчка стихов или мелодия забытой песни. Сам же он принёс молодой жене, как раззолочённый подарок, свою умозрительную философию. Она была украшена странными и торжественными математическими терминами. Сарра старалась научиться этому трудному языку и восхищалась умом Жоржа. Идеалистическая философия рождается не в одном только прусском королевстве: в доме скромного преподавателя средней школы, проживающего близ Пантеона, тоже может возникнуть своя мистическая система мироздания, где найдут себе место и звёзды небесные и туманности человеческого сердца. Основой этой системы была душевная доброта, злыми силами считалось всё то, что могло нарушить существующую гармонию; эта система предполагала слепую веру в могущество образования, в мирный прогресс, облагораживающее влияние музыки. Из внешнего мира порой доносился зловещий рокот и гул. Но для своего успокоения достаточно было ввести всё это в вышеуказанную философскую систему через врата разумной доброты, и тогда собиравшаяся на горизонте гроза рассеивалась под действием мировой гармонии и той благой кротости, которая в конечном счёте должна победить насилие, ибо никогда ещё не бывало такой бури, которая не улеглась бы, не бывало зимы, которая, кончаясь, не уступила бы место весне и умиротворяющему спокойствию жизни.