XII
В «Ласточках» всё пошло вверх дном. К Люлю приехал друг сердца Фредерик, свалился будто снег на голову, а ведь уж как она о нём тосковала, сколько говорила о своём Рике. Он не был у неё полгода. Паула, недавно поступившая в дом, сгорала от любопытства. Люлю плакала. Полгода носа не показывал. Оказывается, сначала он (довольно долго) разъезжал по провинциальным городам, где у него были дела. А затем — повторная военная подготовка. Эрмина, зловредное созданье, как всегда, съязвила: «Военная подготовка? — спросила она, пожимая плечами. — Этак, пожалуй, и я могу сказать: „Ах у меня повторная подготовка!“» Но Сюзанне и Мадо он очень понравился: представительный мужчина, плечи широкие, вообще сложение прекрасное; походка, правда, развинченная, но ноги длинные. В общем, красавец брюнет. «Да они его по статям разобрали, как лошадь!» — возмущалась мадемуазель. Однако она и сама высказала своё мнение: лучше всего у него глаза. Да, глаза хороши. Бархатные! Жаль, что он пожертвовал усами: по теперешней моде все мужчины ходят с бритыми физиономиями. А кроме того, волосы подстрижены ёжиком, — ужасно дурной тон. Но тут все барышни оказались единодушны: наоборот, это хорошо, это чудненько! А с усами у мужчин дурацкий вид. Андре ничего не сказала. У этой толстухи нет сердца. Мужчины её не интересуют.
Хозяйка взяла её под защиту. Андре — серьёзная девица. Единственно серьёзная из шести. Что это они так увлеклись сердечным другом Люлю? Пусть лучше добросовестно отнесутся к своим обязанностям, чтобы клиенты остались довольны. Администрация «Ласточек» всегда делала всё, что полагается, когда девицу навещал её друг: проявляла в таких случаях не только деликатность, но даже щедрость. В распоряжение голубков предоставляли целую ночь. Так-то. Но нельзя же, чтобы из-за этого страдало дело. Дело — это дело. Дело на первом месте. Прежде всего заработай себе на пропитание.
У мадемуазель была на этот счёт своя точка зрения. Но она поостереглась её высказать. Она лично полагала, что люди делятся на две категории: вьючные животные, как вот эти девки, словом, обыкновенные твари, — такие должны работать за ту охапку сена, которую им бросают в кормушку, а вторая категория — избранные создания, которым должно всё даваться в жизни, всё решительно. За изысканность их чувств. За утончённость. О, разумеется, в «Ласточках» таких нет. Мадемуазель презрительно фыркнула и погрузилась в свою книжку, произведение исключительно интересное — новинка, взятая в библиотеке, в которую она недавно записалась.
Фредерик был очень приличный молодой человек. Подумайте только: в двадцать шесть лет уже достиг неплохого положения. Его боялись, потому что он, как говорили, был скор на расправу. В прошлом году Фредерик здорово отделал в Тулузе какого-то дурачка, вздумавшего отбить у него одну из его любовниц. Это стало известно в «Ласточках». А посмотрите, как он одет! Тонкое сукно, ботиночки самые что ни есть дорогие, шёлковые рубашки. Сразу видно, что человек умеет устраивать свои дела. А кроме того, Фредерик и с людьми умеет обходиться. Он, например, пригласил супругов Тавернье в ресторан. Конечно, без Люлю, — это не принято. В небольшой ресторанчик, около Центрального рынка, уж там кухня отменная. Если Фредерик в женщинах понимает толк не меньше, чем в гастрономии, то не удивительно, что у него карманы набиты золотом. Он даже сделал Жюлю Тавернье подарок: эмалевый портсигар с головкой хорошенькой курильщицы, пускающей в воздух колечки дыма. В оценке подарка все были единодушны: чудесная вещица! Фредерик привёз её из того города, куда ездят лечиться на воды, — Экс-ле-Бен или что-то в этом роде. Ах, если б в «Ласточках» у всех барышень были такие замечательные дружки!
Госпожа Тавернье всё это изложила господину Пьеру в тот вечер. А как Фредерик расплачивается по счетам! Не придирается и за всё — наличными. Правда, надо сказать, что Люлю зарабатывает прекрасно. Это не очень заметно. Эрмина, несомненно, пользуется бо́льшим успехом. Люлю меньше увлекает клиентов, но зато с ней надёжнее. И за неделю она выколачивает почти такую же сумму, как и Эрмина. Удивительно, как это у неё получается!
В тот вечер господином Пьером овладела рассеянность. Явно было, что он слушает и ничего не слышит. Казалось, его интересует только одно: большой витраж, которому заведение и было обязано своим названием, — он украшал собою окно в баре, выходившее на улицу. Уж, кажется, господин Пьер хорошо изучил эти стёкла за многие годы. А всё равно, в тот вечер витраж был необычайно красив. Вероятно, благодаря солнцу, заливавшему его весь день с тех пор, как снесли дом, что стоял напротив заведения.