Паскаль купил себе в рассрочку велосипед и теперь проводил все воскресенья с молодой англичанкой, которая была его новым увлечением, во всяком случае, сама увлеклась им. Англичанка познакомилась с Ивонной и вместе с Паскалем привозила ей цветы из Сен-Ном-ла-Бретеш или из Буррона. Вместе с Паскалем она ходила слушать Ивонну, когда та дала концерт.
Относительно устройства на время военной службы Паскаля всё уладилось. Жанна, которой было пятнадцать с половиной лет, нашла себе место в Булонь-Сюр-Мер в одном семействе, где она должна была жить на равных началах, присматривать за тремя детьми и учить с ними уроки. Словом, выполнять роль старшей сестры. Мать этих детей, жена промышленника, была женщина светская; Жанна ей понравилась, и она даже брала её с собой на вечера и на балы. Ивонна тайком сговорилась с госпожой Меркадье, и они поставили Паскаля перед совершившимся фактом: решено было, что Ивонна расстанется со своим пансионом в Пасси, переедет на Мэнский проспект и займёт место Паскаля на складной кровати. На ту сумму, которую она платила за пансион, можно было просуществовать вдвоём, конечно, расходуя деньги аккуратно. Но как быть с квартирой, стоившей после повышения платы тысячу двести франков в год? Тут уж пришла на помощь Дениза де Ласси, твёрдо обещав доплачивать разницу.
В своих отношениях с Ивонной госпожа Меркадье переходила от симпатии к ненависти. Колебания эти, пожалуй, зависели от материальных интересов Полетты, но иной раз она забывала о выгоде. Девушка становилась ей ненавистной именно от сознания того, что она, Полетта Меркадье, нуждается в ней. Однако и тут была полная непоследовательность, характерная для птичьих мозгов Полетты: в один и тот же день она могла втайне возненавидеть Ивонну, послать её ко всем чертям за то, что она без конца играет на пианино «невесть что» и вдруг завести с ней разговор «по душам», делать ей всякие признания. Раза два-три госпожа Меркадье даже затрагивала тему, которой она с другими никогда не касалась: говорила о своём беглеце-муже.
— И вы никогда не получали вестей о нём?
— Нет… один раз получила… Он написал некоему Мейеру… своему коллеге, ну, тому самому, который всё играл для него на рояле, вроде того, как вы играете Паскалю… Пьер был тогда в Египте, а что там делал — неизвестно… Я читала письмо, Мейер приносил мне его. О, такие господа, как Пьер, не умирают, не беспокойтесь, — они живучи, как сорная трава.
Паскаля послали в Алжир. Судя по фотографиям, мундир спаги был ему очень к лицу. Жизнь гарнизона на фоне арабских декораций он изображал в письмах как совершенно необычайное существование, и, читая эти рассказы, Ивонна создавала некую горестную феерию, где ревность уступала место восхищению. Она писала ему постоянно, и, сам того не замечая, Паскаль постепенно привык к этой переписке, как привыкают пить кофе по утрам. Благодаря этим беседам в письмах, ему постепенно открывалась новая Ивонна, которой он прежде не знал, — пылкое создание, совсем не похожее на ту девочку, которой он рассказывал о своих любовных шалостях, Ивонна, о которой он теперь мечтал, Ивонна, чьи безумные выдумки уже не были шутовскими фантазиями, но уводили в тот волшебный мир мечтаний, где влюблённые, страдая от разлуки, сплетаются душою, как лианы. Вскоре в письмах Паскаля появились слова, которыми он стремился пленить её, не зная, что в этом уже нет никакой необходимости, но они огнём жгли Ивонну, и хотя в этой переписке ничего важного сказано не было, в девичьем сердце запылал пожар.