Эжен вытер себе лицо, испачкав весь рукав кровью. До левой рассечённой брови было больно дотронуться. Он посмотрел на своих детей, стоявших в первом ряду зрителей. Дети думали, что отец их пьян.
Когда Жюль вернулся, бар в «Ласточках» являл собою весьма странную картину. Следы побоища ещё не были уничтожены, но Фредерик, в сопутствии восхищённой Люлю, уже потягивал у стойки вино, которое ему наливала Дора, чтоб он поскорее оправился от волнений, а все остальные, включая и господина Пьера, столпились посреди комнаты вокруг мадемуазель; с умильной улыбочкой на жёлтой физиономии, осыпанной пудрой, она, сморщив свой гадкий нос, смотрела на кричавшего благим матом младенца, которого держала на руках. Это был малютка Эмили Мере, оставленный матерью в швейцарской, то есть в «кабинете» помощницы госпожи Тавернье, где Эмили работала, когда мадемуазель прибежала сказать, что пришёл Эжен и ужасно скандалит…
— Какой малипусенький, какой холёсенький. Засмейся, деточка, засмейся, лапочка! Тю-тю-тю-тю!
До чего ж у них всех был идиотский вид: и у девиц, по привычке вихлявших задом, вихлявших грудью, выставлявших напоказ свои дешёвые красоты, и у старого господина в сюртуке, хихикавшего и сюсюкавшего вместе с ними: «Тю-тю-тю-тю!» Жюль пожал плечами:
— Ладно! А кто же им отнесёт ихнего крикуна?
Фредерик сообщил последние новости: Болгария напала на Сербию, опять на Балканах всё пошло вверх тормашками… Греки… Турки… «Да у них там всегда война, — сказала Люлю. — А я вот знала одного грека… Хочешь верь, хочешь нет, но с ним обязательно нужно было говорить про его маму… а иначе ни черта…»
XXX
— Опять в куклы играть? — сказала Софи. — Не понимаю, Жанно! Какой же ты после этого мужчина? Ах, какие я глупости говорю: конечно, ты не мужчина, а маленький мальчик. Мне даже просто неудобно водиться с таким малышом. Ах, замолчи. Вот когда тебе будет семь лет, тогда и говори. В семь лет дети умнеют. Я уже десятый день, как поумнела… Семь лет!.. А до тех пор… Да если б твоя кукла хоть красивая была! А то она одноглазая, волосы пыльные и так плохо одета — в серый вельветовый костюм с рубчиками. Фи! Какое безобразие! Кто же носит вельвет с рубчиками? Это так грубо, так неприлично, так старомодно. Носить вельвет непозволительно.
Софи делает ужасную гримасу: морщит нос, а щёки так надувает, что они совсем закрывают нос, уголки рта опускаются двумя дугами, а серые глаза уродливо косят. Кажется, что её вот-вот стошнит. Вельвет с рубчиками! С рубчиками! Жанно стыдно за свою куклу, но он её любит, он готов расплакаться. Дело происходит в маленькой комнатке первого этажа, рядом со столовой. Две эти комнаты можно соединить, раздвинув полностью дверь, состоящую из шести складных створок. Дверь выкрашена в светло-коричневый цвет. Складной она стала не так давно, — раньше было по маленькой дверке в двух углах. Переделали дверь в нынешнем году осенью. Новая дверь неизменно вызывает у Жанно восторженное удивление, но сейчас его переполняет чувство грусти и обиды за свою дурно одетую куклу. Софи — злая девчонка!
— Ну, а раз нельзя играть в куклы, потому что у тебя такая противная, грязная кукла, так во что же, по-твоему, мы можем играть? Говори. Раз ты виноват, значит ты и должен придумать… Что ты говоришь? Ты, разумеется, ничего не говоришь, но я прекрасно понимаю, что ты хочешь сказать… По-твоему, ты не виноват, да? Эх ты! У тебя только одна кукла, да и та гадкая, потому что ты маленький нищий! Стыд какой! Маленький нищий! Значит, нельзя играть твоей куклой, да и вообще нельзя с тобой водиться. Ты же нищий! Нищий! Тьфу! Тьфу! Гадкий нищий!
Жанно широко открыл глаза. Ему и в голову никогда не приходило, что он нищий. Он не знает, что и подумать об этом. Тотчас он отмечает про себя, что он совсем не знает, как к этому отнестись. Вот удивительно! И очень забавно! Он смеётся.
— Ах, ты ещё смеёшься, дрянной карапуз! Ты смеёшься? А что же тут смешного? Ты нищий, — это совсем не смешно, а наоборот, очень грустно, очень безобразно и очень стыдно! Когда тебе будет семь лет, ты это поймёшь. А в пять лет дети ничего не понимают. В особенности бестолковы нищие. Ты бы лучше придумал какую-нибудь игру, сообрази что-нибудь. Не могу же я, большая семилетняя девочка, играть с маленьким нищим в ничего неделанье. Тебя надо бить, колотить, щипать, надавать тебе затрещин. Нищий! Да скажи же что-нибудь, наконец! Ты мне действуешь на нервы!
Жанно нечего сказать. Разве что предложить играть в свадьбу, но ведь без куклы нельзя играть в свадьбу, да и Софи сегодня такая злая, что невозможно ничего сказать.