— Ну вот, — заметила Софи. — Ты ужас какой глупый!.. Ты не догадался, что мы уже играем. Мы играем в маленького нищего. Ты — маленький нищий, отвратительный попрошайка. Мама не позволяет мне играть с нищими.
— А зачем ты хочешь играть в эту гадкую игру?
— Вот дурачок! Мама не позволяет мне играть с нищими, поэтому интересно. Ты будто бы нищий, и мы с тобой играем. Ты будто бы грязный, грязный, у тебя нет няни, ты говоришь нехорошие слова и валяешься в грязи… Мне с тобой неприлично играть!
И тут Жанно, неизвестно почему, и взаправду становится грустно. На нём надет передник из сурового полотна со складками и широкий пояс, завязанный бантом, потому что он рассчитан на более упитанного ребёнка. Жанно смотрит на свою куклу, лежащую на полу, на единственный её глаз, устремлённый в беспредельность. Жанно терпеть не может Софи, но ведь ей семь лет… Вот она завладела высоким стульчиком.
Высокий стульчик, на котором Жанно сидит за обедом, похож на креслице, установленное на подпорках с переплётом. Между локотниками устроена широкая перекладина, — если её поднять, она служит столиком, на который ставят тарелку Жанно, а вместе с тем она мешает ему вертеться и не даёт упасть. Но с этим высоким стульчиком, выкрашенным в канареечно-жёлтый цвет, можно совершить настоящее чудо: согнуть его, сложить пополам, как будто он переломился как раз под сиденьем, и тогда подпорки оказываются впереди, креслице превращается в низенькую тележку, чуть повыше пола, перед креслицем получается столик. Но зато в этой тележке седок как в плену — сам выбраться он не может, Жанно приходится вытаскивать оттуда, подхватив его под мышки, и он болтает в воздухе ногами.
Софи согнула кресло и заставила Жанно сесть в него. И, когда он очутился там, она начинает скакать вокруг него.
— Тьфу, тьфу, Жанно! Ты безногий, ты калека, у тебя совсем нет ног. Ой, какой смешной урод, ой, какой смешной, ля-ля-ля! ля-ля-ля!
Жанно ёрзает, волнуется.
— Неправда! У меня есть ноги. Вот же они, вот, посмотри!
Но он не может вытащить ноги, и Софи ликует:
— Ты безногий! Ай, как стыдно! У тебя совсем нет ног.
Жанно в негодовании поднимает крик. Тогда Софи злится.
— Раз я говорю, что у тебя нет ног, значит, нет. Уж не будешь ли ты меня учить? Мне семь лет. Вот когда тебе исполнится семь лет, тогда и решай, есть у тебя ноги или нет. А пока что я решаю. У тебя нету ног, нету ног. Пожалуйста, не пробуй вылезти из кресла. Во-первых, ты не можешь, а во-вторых, я не позволю. Тут я приказываю. Фр-р! Фр-р!
Софи подскочила сзади и изо всей силы надавила на плечи Жанно, не давая разъярённому мальчугану хотя бы приподняться. Он дёргается, тщетно пытаясь освободиться, тычет во все стороны кулаками. Софи ловко увёртывается.
— Не тронь меня, нищенка, не тронь безногий. Не смей теперь играть со мной, ты этого не достоин. Мама говорит, что у тебя вошки и блошки и ещё другие звери, которые называются… называются попинетками… вот именно попинетками. У тебя попинетки!
— Не бывает попинеток, не бывает, — вопит Жанно. — Нет у меня попинеток! Нет у меня!
— Нет, есть. Я знаю, что говорю. Страшные, страшные попинетки. Такие только у бедных бывают, у безногих самые плохие попинетки.
— Вруша, вруша! Выпусти меня!
— Выпустить? А ты тогда по всему дому распустишь попинеток. Ни за что не выпущу. Так и будешь всю жизнь сидеть тут.
— Я хочу вылезти! Я хочу вылезти!
— Скажите пожалуйста! Пятилетний сопляк, а туда же, говорит: «Я хочу…» Король и то говорит: «Мы хотим…»
— Нету никаких королей. Нету попинеток!
— Жанно! Несносный мальчишка! Как ты смеешь спорить со мной? Мне семь лет, и я не допущу, чтобы со мной спорили. Попинетки есть и король есть.
— Какой такой король? Где он, твой король?
— Это тебя не касается. Маленьких нищих не касается, где бывает король.
— Ты нарочно так говоришь, а короля вовсе и нет…
— Нет, есть. Я его видела.
— А какой он?
— Всякий. Как ему захочется, такой и бывает. Носит голубую мантию и гамаши.
— Какие гамаши? Ты всё врёшь. Никакого короля нет и гамаш нет.
— А я тебе говорю — есть. Я видела короля.
— И разговаривала с ним?
— Да, он сам со мной заговорил.
— Что же он тебе сказал?
— Он мне сказал: «Здравствуйте, барышня. Как поживаете? Вы очень хорошенькая!»
— A-а! Попалась, вруша! Ты совсем даже не хорошенькая, и короля никакого нет.
— Как это я не хорошенькая? Нахал! Гадкий побирушка! По тебе попинетки ползают!
— А у него есть попинетки?
— У кого?
— У короля.
— У короля? Попинетки? Не смей дерзить! Король очень красивый, такой чистенький, и у него светлые усы.