Но напрасно она зовёт его, встряхивает за плечи, и, чувствуя, что совершает святотатство, с ужасом бьёт его по щекам… Как только она разжимает руки, он падает. Ах, вот как ей привелось держать его в объятьях! Нет, он не умрёт, это невозможно. Он не умрёт!
И тут вдруг разразилась гроза, и небо и женщина проливают на землю потоки слёз, а человек, лежащий без сознания на грязной дорожке, стонет во мраке, окутавшем его мозг.
XLII
Пять часов вечера.
Посетитель повторил про себя слова консьержки: «Под воротами, налево, застеклённая дверь; первый этаж, рядом с лифтом…»
Это был очень высокий и широкоплечий блондин в дорожном костюме, похожий на офицера в штатском, с длинным, гладко выбритым лицом и слишком круглыми глазами, что придавало им неизменно удивлённое выражение. «Красивый парень, — подумала консьержка, — наверное, иностранец».
Посетитель нашёл дверь и позвонил. Отперли не сразу. В приотворившуюся дверь выглянул наконец господин Вернер. Явно недовольный, что его побеспокоили. Незнакомец представился, заговорив по-немецки. Ага, это дело другое, не угодно ли капитану фон Гетцу войти?
Белокурому атлету, Карлу фон Гетцу, тридцать четыре года, у него обаятельная улыбка, мелькающая иногда на губах, и надменный облик породистого животного, неприятно действующий на мужчин. Он окидывает комнату, в которую его ввёл хозяин, намётанным взглядом профессионала. Ему хорошо известны холостяцкие квартиры такого рода, с широкой оттоманкой и пёстрыми драпировками, с царящим в комнате полумраком, с книжным шкафом, где стоят вперемежку немецкие и французские, обычно неразрезанные книжки, которые подбираются с сомнительными целями, — от «Опасных связей» и до Шнитцлера. Тут же маленький буфет, который имеет и другое назначение. Капитан фон Гетц смотрит на Вернера: плотный мужчина зрелых лет, на затылке складка, набегающая на туго накрахмаленный воротничок, усы следовало бы нафабрить. Закончив обзор, Карл фон Гетц улыбается своей неотразимой улыбкой…
— Я полагал, что вы в Константинополе, господин капитан…
— Только что прибыл оттуда. Буду замещать майора Винтерфельда, — знаете, нашего атташе, пострадавшего при автомобильной катастрофе под Монтобаном? Ездил выразить ему сочувствие от лица нашего посла. Перелом позвоночника. Винтерфельд выкрутится, но пролежит по меньшей мере полгода. И перевезти его оттуда нельзя.