1
Просыпаюсь от ощущения чьего-то постороннего взгляда. Сердце невольно сжимается, внутри шевелится тревога. Ворочаюсь, пытаясь снова уснуть, но это бесполезно. Вздыхаю и сажусь в кровати. Осматриваю комнату. Всё вроде как обычно. Ничего странного. Слава Богу, над кроватью висит ночник — его мягкий свет хоть как-то успокаивает.
На прикроватной тумбе мигают цифры: 2:22. Странное время. Словно застывшее, будто само пространство решило замереть.
Выбираюсь из комнаты и на ощупь иду по тёмному коридору в ванную. В доме всё выключено — от этого становится еще жутче. Зайдя в ванную, включаю дополнительный свет на зеркале. Так лучше. Больше света — меньше страхов.
Открываю кран и умываюсь холодной водой. Сегодня обошлось без криков и кошмаров — уже небольшая победа. Поднимаю глаза к зеркалу и замираю. В мягком неоновом свете моё лицо выглядит иначе — бледное, как фарфор, но не болезненное. Даже круги под глазами не кажутся такими страшными. Алые губы, густые ресницы. Красиво. Чуждо.
Это точно я?
Касаюсь острых скул, провожу пальцем по вздёрнутому носу. Медленно, недоверчиво. Незнакомка в зеркале действительно похожа на меня… но какая-то она слишком отдохнувшая. Слишком не моя.
Стоп.
Я же заплетала две косички перед сном. Почему же сейчас волосы распущены?
Холод пробегает по позвоночнику. Судорожно дотрагиваюсь до головы — косички на месте. Но в зеркале они расплетены. Я делаю шаг ближе.
И встречаюсь взглядом с собой.
Отражение улыбается. Злорадно. Его губы искривляются в дикой усмешке, которая медленно растекается по всему лицу. Я не успеваю закричать — из зеркала начинают вылезать две длинные, тонкие руки…
Отшатываюсь, падаю назад, больно ударяюсь и зажмуриваюсь, крича.
— Мира!
Сквозь собственный крик слышу далёкий голос.
— Мира! — уже громче, ближе.
— Мираа! — кто-то трясёт меня за плечи.
Открываю глаза, всё ещё задыхаясь. Передо мной — мама. Уставшая, испуганная.
— Ты в порядке? — тихо спрашивает, поглаживая меня по спине.
Моя футболка мокрая, липнет к телу, напоминая, насколько сильным был страх. Сердце всё ещё бешено колотится.
— Внуча, ты как? — доносится голос деда. Он стоит в дверях, застыл, не зная, подойти или остаться на месте.
За его спиной папа держит на руках заплаканную Сафию.
— Простите… — выдавливаю привычную фразу. — Я не хотела…
— Всё хорошо, доча, — тихо говорит мама. — Уже всё хорошо.
Она укрывает меня одеялом, целует в лоб и выходит. Она даже не спрашивает, что именно приснилось. Да ей и не нужно. Это повторяется каждую ночь с того самого дня, когда мне исполнилось шесть. Тогда я впервые увидела… его. Высокого, неестественно вытянутого мужчину. С того сна всё и началось.
2
Утро началось с жужжания комара. Он настойчиво кружил над ухом, выводя из себя. Я отмахнулась, но он лишь перенёсся на другую сторону. В итоге встала раньше будильника. Всё тело ныло от усталости, в голове стоял туман. Казалось, ночь вообще не приносит отдыха.
На кухне пахло жареным луком и свежим хлебом. Мама у плиты, как всегда — красивая, аккуратная, даже в халате. Сафия ползает по полу, вцепившись в плюшевого зайца, и болтает что-то себе под нос. Папа вечно опаздывает — с телефоном в зубах и портфелем под мышкой.
— Ты совсем не спала, да? — мама смотрит на меня внимательно, не отвлекаясь от жарки яичницы.
Я пожимаю плечами.
— Всё нормально.
— Опять кошмары?
— Мама, я в порядке, правда, — торопливо говорю, но голос звучит хрипло. Слишком хрипло.
Мама ставит тарелку передо мной, садится рядом. На секунду замирает. Потом протягивает руку, убирает с моего лба прядь волос.
— Я записала тебя к Майе апай. Сегодня после университета— поедешь к ней. Я договорилась.
— Зачем?
Она смотрит в глаза — и я впервые замечаю в них не тревогу, а страх.
— Мира… ты разговариваешь во сне. Ходишь. Сегодня ночью мы тебя еле разбудили. А вчера — ты стояла у окна и смеялась. Долго. Тихо, как будто с кем-то… говорила.
У меня перехватывает дыхание. Я отодвигаю тарелку.
— Я ничего не помню.
— Вот именно.
Папа выходит в коридор, громко хлопает дверью. Мама тянется к Сафии, поднимает её, целует в щёчку, а потом снова смотрит на меня.
— Майя апай сильная женщина. Знает, как снять… дурное. Ты просто поговори с ней. Хорошо?
Я киваю. Не потому, что верю, а потому что больше ничего не остаётся. Эти сны — как липкая тень. Я начинаю бояться не того, что увижу во сне. А того, что могу принести с собой обратно в реальность.