Я села в кровати — не резко, а медленно, как будто не хотела тревожить само пространство. Комната была та же. Моя. Всё на местах: полка с книгами, стакан с кисточками, окно, чуть приоткрытое на щёлку. Но что-то было не так. Я почувствовала это кожей, как сквозняк. Лёгкое, невидимое смещение.
Именно тогда я заметила зеркало.
Оно висело на стене напротив кровати. Всегда висело. Маленькое, круглое, с тонкой металлической рамкой. Но никогда прежде я не чувствовала, что оно смотрит.
Я подняла взгляд. И застыла.
В отражении сидела не я.
Нет — похоже. Очень. Плечи — те же, плед — тот же, даже родинка на ключице совпадала. Но это не была я.
Она смотрела прямо в мои глаза. Без моргания. Без движения.
Свет в отражении был чуть другой — тусклее, как будто из лампы вычли каплю цвета. Кожа у неё была бледнее. Губы — чуть темнее, почти лиловые. А в глазах было что-то.
Не злое. Не доброе.
Знающее.
Я медленно дотянулась до края кровати. Кончики пальцев касались матраса. Всё внутри подсказывало: не двигайся. Но я не могла не смотреть.
В отражении “она” сделала то же самое.
Движение было идеально синхронным. Слишком.
Я попыталась моргнуть — и тут поняла: она не моргнула.
Только теперь. Только в эту секунду я по-настоящему поняла: это не я.
Это кто-то, кто умеет быть мной.
Я встала. Пошла к зеркалу. Медленно. Ступни липли к полу. Доски скрипели — не громко, но глухо, будто под ногами пустота.
Она в отражении не двигалась.
Я остановилась в шаге. Смотрела. Вглядывалась.
И вдруг — едва заметно улыбка. У неё.
Никакой мимики — только уголки губ приподнялись. Но не так, как у людей. Не с теплом. Не с радостью. А с… предвкушением.
Я потянулась к зеркалу — сама не зная зачем. Палец коснулся холодного стекла.
И тут в отражении она положила ладонь на стекло с внутренней стороны.
Медленно. В точности, как я. Только не в ответ — вперёд. Как будто ждала, что я дотронусь.
И я почувствовала что-то под стеклом. Не просто холод. Давление. Сопротивление. Пульс. Как будто зеркало — это не стекло, а тонкая мембрана, за которой кто-то дышит.
Я отдёрнула руку.
В тот же миг лампа в отражении мелькнула — на долю секунды. И в этом коротком мигании — она в зеркале улыбалась шире. Глаза были совсем тёмные. Без бликов.
Я отшатнулась. Сердце стучало, как в горле.
Обернулась — в комнате было всё как прежде.
Только на подушке, рядом со мной, лежал открытый блокнот.
А на развороте, написанное моим почерком:
“Я с тобой. Теперь ты это знаешь.”
Я снова посмотрела в зеркало. Оно было пустым.
Только комната. Только я.
Но я уже знала — она не ушла. Просто ждёт. Внутри.
До следующего раза.
13
Я стояла у окна. Коридор был наполнен тусклым светом и гулом голосов: кто-то смеялся, кто-то торопился, кто-то зевал в лицо утру. Всё было как всегда. Почти.
Я почувствовала её ещё до того, как увидела — спиной, затылком, кожей. Как будто воздух за моей спиной стал гуще, тяжелее. Я обернулась, и сердце на мгновение стукнуло не туда.
Алина шла по коридору.
Но не так, как раньше. Не той лёгкой походкой, как будто музыка звучала где-то у неё внутри. Сейчас она словно скользила — тихо, ровно, будто по льду. Лицо — непроницаемое. Глаза — чуть прищурены, как у того, кто смотрит через людей, а не на них.
И шла она прямо ко мне.
Я не могла сдвинуться с места.
— Мира, — сказала она.
Голос… её, но не совсем. Чуть ниже, чуть суше. И в нём не было теплоты, ни намёка на вопрос. Словно она просто констатировала: ты — Мира. Вот и всё.
— Привет, — ответила я осторожно, почти на выдохе.
Она стояла слишком близко. Не по-дружески. Не по-человечески. Как будто смотрела, изучала, решала — подойти ближе или разорвать. А может, и то, и другое.
— Ты хорошо выглядишь, — сказала я.
Пауза.
Она не ответила.
И только потом, как будто по какой-то внутренней команде, улыбнулась. Резко. Улыбка была неправильной — слишком широкой, как будто она не знала, до куда нужно растягивать губы. Неестественно белые зубы мелькнули, и я невольно отвела взгляд.
— Скучала, — произнесла она.
Пауза.
— А ты?
Я сглотнула. Горло было сухим, как будто в нём пыль.
— Да… Конечно.
Она кивнула, как будто оценила ответ, и вдруг наклонилась ближе, так близко, что я почувствовала её дыхание на щеке.
— Мы скоро увидимся. По-настоящему.
Пауза.
— Ты ведь хочешь этого?
Я не ответила. Не могла. Ни один мускул не поддавался.
А она выпрямилась, легко коснулась моей руки — и ушла.