Просто развернулась и исчезла за поворотом коридора.
Я осталась стоять. Не шевелясь.
А потом медленно опустила взгляд на то место, где она коснулась меня пальцами. Кожа горела. Чуть позже, уже в туалете, я подняла рукав и увидела на запястье тень. Будто отпечаток — как от ожога, но без боли. Просто знак.
С этого дня я больше не могла подходить к зеркалам без страха. Потому что в отражении могла снова увидеть её — ту, что смотрела сквозь меня. И каждый раз спрашивала без слов:
«Ты ведь хочешь этого, правда?»
Я вошла в аудиторию на автопилоте. Студенты уже расселись, кто-то листал конспекты, кто-то уставился в экран. Я села на своё место у окна, уткнулась в тетрадь, но взгляд всё время возвращался к двери. Как будто я ждала, что она появится снова. Что вернётся. Что… не уйдёт.
— Мира, — окликнул меня знакомый голос.
Я подняла глаза. У стола стояла Рания Абдуловна. Преподаватель по философии, строгая, но внимательная. Всегда чуть резкая, но с каким-то особенным — не напоказ — сочувствием к тем, кто не в порядке.
— Можно тебя на минутку?
Я кивнула, закрыла тетрадь и подошла. Сердце всё ещё билось слишком быстро. Я ощущала, как пульс стучит в висках.
Рания Абдуловна посмотрела на меня внимательно. Её тёмные глаза сузились.
— Ты сегодня сама не своя. Всё хорошо?
Я сглотнула.
— Просто устала. — Голос сорвался, и я сразу поняла: не пройдёт.
— Это после той истории? — Она говорила тихо, но в голосе было больше, чем вопрос. Там было знание. Подтверждение.
— С твоей подругой. Алина, да?
Я напряглась. Не хотела, чтобы кто-то вообще произносил это имя сейчас. Оно будто звенело, как камень по стеклу.
— Вы… что-то знаете?
Рания Абдуловна кивнула. Медленно, как будто взвешивала, стоит ли говорить.
— Я её видела сегодня утром. В холле. Она прошла мимо — не поздоровалась. Хотя всегда здоровалась. Улыбалась. А сегодня…
— Да, — вырвалось у меня. — Она какая-то… не такая.
— Это не просто “не такая”, — сказала преподаватель. — Иногда, Мира, человек уходит в себя настолько глубоко, что… возвращается уже другим.
Она сделала паузу, будто взвешивала: сказать или нет. А потом добавила, мягче:
— Я не хотела бы это говорить, но… у таких “возвращений” бывает цена. Иногда не для него, а для тех, кто рядом.
Я вцепилась пальцами в край парты. Её слова будто были не метафорой, а предупреждением. Точным. Адресным.
— Вы думаете… — Я замялась. — Думаете, я должна от неё держаться подальше?
Рания Абдуловна не ответила сразу. Подошла к доске, поправила маркеры. Потом тихо, почти не глядя на меня, сказала:
— Думаю, ты должна быть осторожной, Мира. Иногда спасти — значит не шагать следом. Даже если зовут по имени. Даже если она зовёт.
Она посмотрела на меня в упор. Словно пыталась сказать больше, чем могла.
— Ты умная девочка. Я не вмешиваюсь. Просто… если почувствуешь, что становишься не собой — уйди. Сразу.
И ушла к кафедре, как будто ничего и не было. Только я стояла в холоде, с чувством, что на границе между мирами поставили предупреждающий знак. И только от меня зависело, сделаю ли шаг за него.
14
Университет медленно просыпался — стеклянные двери скрипели, кто-то спешил на первую пару, в воздухе висел запах кофе и влажного асфальта. Я шла привычно, чуть опаздывая, перебирая в голове расписание и мысли о том, как бы не столкнуться с Алиной. Хоть на секунду — не сейчас.
Но остановилась сразу, как только увидела их.
Возле ворот, будто в тени самой арки, стояли две фигуры. Одна — в длинной, старом плаще, с платком, завязанным поверх головы. Рядом — другая, тонкая, вытянутая, с идеально прямыми волосами. Алина. Она стояла чуть поодаль, но я почувствовала — они были вместе. Не просто рядом.
Я застыла, будто ноги в землю вросли. Майя апай. Здесь. У университета.
Она не должна была быть здесь.
Она не приходит. Она ждёт — у себя, за чертой, у чёрного крыльца. Она — как могильная тишина, в которую входишь по нужде, а не встречаешь у ворот.
Но она смотрела прямо на меня.
— Мира, — произнесла Алина. Голос — чуть глуше, чем я помнила. Словно она говорила сквозь стекло. Или не своим голосом.
Я не ответила. Только сделала шаг назад.
— Мы просто хотим поговорить, — продолжила она, медленно подойдя. В руках у неё был блокнот. Тот самый который она мне дарила, после того раза как я открыла его мне было страшно его открывать и на перемене, я обратно положила в Алинину сумку его, не ожидала что она так быстро снова притащит его.