«В нашем потоке была девочка, которую я боялась. Она говорила, что зеркала следят. Что нельзя смотреть в них в полночь. Она уехала в Казань после нервного срыва. Я помню, у неё был блокнот с гравировкой — как зеркало, вся комната отражалась в нём…»
Я написала ей. Пока — без ответа.
Позже, уже вечером, я вспомнила старую легенду, которую рассказывала Майя апай.
Тогда — просто как пугающую сказку:
«Однажды у девочки пропал тень. Зеркала больше не отражали её. Сначала она думала, что это дар. Потом — что проклятие. Но она не знала: это был зов…»
Теперь я знала, что это не просто сказка. Майя знала. Может, она и тогда кого-то “вела”. И я — не первая.
На следующий день я увидела новую заметку, прикреплённую к двери общежития.
Белая бумага, будто пустая.
Но при взгляде под углом — проступили слова, как будто проступили от дыхания:
«Ты ищешь других? Тогда не бойся увидеть себя по-настоящему. Приходи. 22:00. Зеркальный зал под старым корпусом. Не одна ты открыла дверь».
17
Зеркальный зал под старым корпусом..
22:03
Я спустилась по полутёмной лестнице, где пахло плесенью, старым деревом и железом. Ни одного указателя. Только смутная дрожь в груди, как будто сердце знало, куда идти раньше меня.
Тяжёлая дверь открылась с хриплым звуком и я вошла.
Зал был старым актовым, каким он, наверное, был лет сорок назад. Пыль висела в воздухе, как туман. Зеркала стояли вдоль стен — высокие, в тяжёлых рамах, и каждое отражало меня немного иначе. Где-то — чуть искажённую, где-то — с приоткрытым ртом, будто я вот-вот что-то скажу. А в одном… моё отражение стояло ближе, чем я была на самом деле.
Я не была одна.
У стены — женщина в чёрной вуали. Возраст трудно понять. От неё исходила странная тишина — такая, которую не нарушают даже мысли.
Рядом — высокий парень, может, лет двадцать пять. Сильное лицо, но один глаз обожжён, зрачок молочно-серый. Он смотрел на меня будто давно знал.
— Ты Мира? — спросил он.
Я кивнула. Он ничего не сказал в ответ. Только слегка повернулся, словно дав место.
В углу, на складном стуле — девушка. Бледная. Слишком молчаливая. На её руке татуировка в виде тонкого зеркального осколка, пробивающегося сквозь кожу. Она подняла глаза и я вздрогнула: они были совсем чёрными. Но не безумными. Просто… видевшими то, что нельзя видеть.
Тогда заговорила женщина в вуали:
— Ты уже с ним столкнулась. С тем, кто живёт за стеклом. Твоя душа пахнет стеклянной пылью.
— Я не… не знаю, кто вы. Я ищу ответы. Я не хочу быть частью этого.
— Уже поздно, — прошептала девушка с чёрными глазами. — Ты взяла блокнот. Ты видела зеркальное письмо. И ты услышала голос. Значит, теперь они видят тебя.
— Кто — они?
Парень с ожогом подошёл ближе. Сунул мне в руку сложенный лист. На нём — карандашный рисунок. Мальчик, плачущий перед зеркалом, из которого тянутся руки.
— Они называются по-разному. Сначала — просто отражения. Потом — Обратные. Потом — Слуги Пустоты. Орда.
— Это… всё реально?
Он сжал пальцы в кулак.
— Мы все думали, что нет. Пока не стало поздно.
Я обвела взглядом комнату. Зеркала мерцали. В одном отражение моргнуло не в такт.
Женщина в вуали подняла руку.
— У тебя есть защитник. Он — не обычный. Он — древний. Микаил?
Я вздрогнула.
— Вы… знаете?
Она кивнула.
— Он появляется, когда Порог открыт. Но и он не вечен. И он не может быть везде. Тебе надо учиться. Найти таких, как ты. Прежде чем они найдут тебя.
Я смотрела на зеркало. В нём я стояла — и не двигалась.
Не я. Она.
Девочка из зеркала. Из того сна.
Теперь она смотрела на меня — не моргая.
Я стояла, не двигаясь. В зеркале — она. Не я. Та, что раньше только снилась. Теперь неотрывно глядит в глаза. И что-то в этой тишине надломилось.
— Почему она здесь? — прошептала я, почти не шевеля губами.
— Потому что ты здесь, — отозвался парень с обожжённым глазом. — Зеркала тянутся за тобой, как след. Где бы ты ни была, они видят.
Женщина в вуали шагнула вперёд — её каблуки не звучали. Как будто она шла по воздуху.
— Тихо, — сказала она. — Мы не одни.
— В смысле? — я посмотрела на неё.
— Кто-то из нас — уже с ними. Слух зеркал — тоньше бумаги. Иногда они прячутся в глазах. Иногда — в голосе.
Я резко повернулась к остальным.
Парень с ожогом — напряжён, руки в карманах, будто нащупывает что-то. Девушка с чёрными глазами — тихо шепчет себе под нос, будто молитву. Я прислушалась — но слова были… знакомы.
— Она читает слова из блокнота, — прошептала я. — Я видела их. Точно такие же.