— Мира, вы что-то забыли?
Я сделала вид, что ищу ручку. Но потом выдохнула — и сказала, тихо:
— Скажите… у вас когда-нибудь были сны, в которых вы видите себя — но изнутри зеркала?
Он замер.
Его взгляд стал не просто внимательным — осторожным. И в этот момент я поняла: он знает. Он тоже видел.
Он прошёл мимо меня к двери — и вдруг запер её. Медленно, не говоря ни слова.
Потом подошёл обратно.
— Садитесь, — сказал он. — Если вы действительно хотите знать, вам придётся перестать делать вид, что это всё можно забыть.
Я села. Сердце стучало.
Он открыл ящик стола и достал небольшой предмет, обёрнутый в тёмную ткань. Развернул — это было зеркальце, покрытое царапинами, завёрнутое в амулет.
— Меня звали. Давно. Я тогда не понял, с чем имею дело. Но теперь я могу помочь тебе понять, кто именно ищет тебя.
Он посмотрел на меня, и в его глазах была усталость, которую не выдает ни один голос.
— Мира… ты уже не просто студентка. Ты — проводник. И тебя выбрали не просто так.
Он долго молчал. Затем поднял зеркало в руке и осторожно положил его между нами, на край стола. Оно было покрыто едва заметными письменами — они вспыхнули тусклым золотом при свете лампы.
— Их нельзя называть просто так, — сказал он наконец. — Но ты уже однажды слышала имя, правда? — и он не спросил, он знал.
Я кивнула. Горло сжало.
— Кто-то из них уже метит тебя. Ты открыла. Однажды. Может, случайно. Может, из любопытства. Но имя — это не звук. Имя — это ключ. И ты держала его в руках.
Я вспомнила, как блокнот дрожал. Как буквы сами выписывались на странице. Словно я была только пальцами, не разумом. Я вспомнила это странное:
“Марад-Таль”
Слово, которого не было в словаре. Но от которого тогда задрожали стёкла на подоконнике.
Амир Талгатович услышал мою мысль, прежде чем я произнесла. Он закрыл зеркало тканью и прошептал:
— Это одно из тех имён. Ты не должна говорить его вслух. Даже во сне.
Он достал тонкую, старую тетрадь. Перевязана верёвкой, страницы — пожелтевшие. Я увидела наброски символов, странные круги, перевёрнутые буквы, имена. Не русские, не арабские — древнее. Словно эхо доязыковых молитв.
— Эти… — он кивнул на страницу. — Это не просто сущности. Это старшие. Первые. Те, кто приходил к людям ещё до времени, до зеркал. Отражения — только новая форма. А до этого были вода, серебро, глаза.
Я смотрела на него, почти не дыша.
Он продолжил:
— Я изучал их, когда был в экспедиции. Это было в горах, там, где староверы молчали при свете дня. Там я впервые услышал, как зеркало запело в пустой комнате. Тогда я не понял, что открыл. Потом — стало поздно. Один из них… следовал за мной. Не до конца. Но след — остался.
— Вы… тоже проводник?
Он качнул головой.
— Нет. Я был… на краю. Но не перешёл. Я узнал их имена — и тем самым навлёк на себя их внимание. Ты же стала вратами. Тебя избрали. Потому что ты видишь. Потому что ты не боишься смотреть в отражение — даже тогда, когда оно смотрит в тебя.
Он достал маленький лист с выцарапанными буквами.
— Это имя. Его не говори. Но если тот, кого ты встретишь, назовёт его первым — ты сможешь запереть дверь.
Я взяла бумажку дрожащей рукой. Имя пульсировало в строчках, будто живое. Я даже не пыталась прочитать его вслух.
— Но ты должна знать, Мира, — добавил он тихо. — Это не финал. Это — только шаг. Орда уже ищет путь. Тот, кто тебя встретил, — не последний. И если ты решишь идти дальше… тебе придётся вспомнить всё, что ты когда-либо забывала в снах.
Он помолчал, глядя в окно. На стекле отпечатался его профиль, но в отражении он был каким-то другим — старше, с уставшими глазами. Я уловила это в тусклом свете, но не сказала. Он уже знал.
— Ты думаешь, только они заметили тебя? — произнёс он тихо. — Орда. Те, что скребутся из глубины. Но отражение — это не просто трещина. Это… граница. И её охраняют обе стороны.
Он повернулся ко мне. Его глаза впервые за всё время будто потяжелели.
— После того как ты встретила Микаила, всё изменилось. Эти сущности запомнили тебя, да. Но и другие… — он поднял палец — будто показывая вверх, но на самом деле — внутрь. — Те, кто следит, чтобы дверь не распахнулась слишком широко, — они теперь тоже рядом.
— Они… как Микаил?
— Он — один из них. Один из стражей. Но ты должна понимать: они не спасают. Они удерживают равновесие. Их задача — не дать свету погаснуть, но и не позволить тебе разжечь огонь там, где нельзя.