Я добралась до дома, открыла дверь, сняла обувь. Внутри было тихо, даже слишком. Мама, наверное, уснула. Свет в прихожей едва тлел. Я прошла в ванную, умылась — вода была ледяной, почти колючей. Подняв глаза, посмотрела в зеркало.
И увидела две себя.
Я стояла. И она — тоже. Но отражение чуть отставало. Мгновение, не больше. Как будто решало — повторять или нет.
Я резко моргнула. Всё исчезло. Только я. Только усталость и дым, впитавшийся в волосы.
Я заперла дверь на щеколду, прошла в комнату, легла в постель. Не включала свет. Только телефон — короткое сообщение маме: Я дома. Всё хорошо.
Засыпала тяжело. Будто тонула. Воздух стал вязким. Подушка под головой — слишком твёрдая. Одеяло — тяжёлое, будто меня накрыло не тканью, а землёй.
И вдруг — тишина. Совершенная.
Я поняла, что сплю.
Но могла думать. Видеть. Даже чувствовать, как пальцы касаются простыни — хотя я знала, что это не она.
В комнате стоял свет. Тёплый, мягкий, как от лампы.
Но я не была у себя.
Комната была похожа, но не моя. Слишком старая. Стены в выцветших обоях. На подоконнике стояла кукла с выколотыми глазами. Часы тикали.
Я встала. Подошла к зеркалу.
Оно было покрыто тканью. Я потянулась — и сняла её.
Отражения не было.
Лишь надпись на стекле, будто нацарапанная ногтем:
“Я рядом. Назови меня.”
4
Я проснулась резко — без снов, без перехода. Просто открыла глаза. Комната была погружена в серую тень. С улицы тянуло прохладой, шторы колыхались от утреннего ветерка, но утро будто запаздывало.
Телефон показывал 06:06.
Опять зеркальное время. Слишком чистое, слишком правильное, чтобы быть случайным.
Я медленно поднялась, натянула халат и, не включая свет, прошла к умывальнику. Автоматически включила воду. Она была ледяной. Я плеснула на лицо и на несколько секунд закрыла глаза.
Когда подняла взгляд на зеркало — оно ждало меня.
Моё отражение стояло точно так же, как я. Только губы — чуть приподняты в уголках.
Еле заметная, незнакомая улыбка.
Я замерла. Не дышала.
Проверила: не сон ли. Пощипала запястье. Боль была настоящая.
— Хватит, — прошептала я. — Я проснулась. Я здесь.
Отражение не изменилось.
И вдруг — оно моргнуло.
Только не в тот момент, когда я моргнула. Оно сделало это чуть позже. Как в том сне.
А потом… на зеркале начала проступать надпись. Словно изнутри, сквозь пар.
“Ты звала. Я пришёл.”
Слова дрожали, как живые. Прописывались сами.
Я отпрянула, вжалась в стену, сердце забилось в горле. Пальцы дрожали.
На несколько секунд показалось, что из глубины зеркала тянется чья-то фигура. Смутная, с неразличимыми чертами.
Лицо — как будто моё, но не совсем. Чуть вытянутое, чужое, с пустыми глазами.
Я сделала шаг назад.
Надпись исчезла.
Зеркало стало обычным. Холодным, пустым.
Но что-то внутри меня уже знало:
это было не во сне.
И что бы я там ни разбудила — оно теперь рядом.
Мама сидела в кухне, перебирая что-то в записной книжке и попивая холодный чай. Она даже не подняла головы, когда я вошла, сжимающая в руках рукав халата, словно пыталась удержать себя от распада.
— Мам, — тихо начала я, — со мной что-то происходит. Серьёзно. Это уже не просто кошмары.
Она подняла на меня глаза. Уставшие, раздражённые.
— Ты опять не спала?
Я кивнула.
— Я… видела… что-то. Уже не во сне. В зеркале. Оно написало мне. Слова… «Ты звала. Я пришёл».
— Господи, Мира, — мама встала так резко, что стул скрипнул, — ты сама притягиваешь это! Я же говорила — нельзя смотреться в зеркало по ночам! Нельзя всё это тащить в дом!
— Это не просто фантазия! Оно двигалось! Оно появилось, — голос у меня дрожал, но мама уже развернулась, набирая чей-то номер.
— Мы идём к Майе апай. Сегодня же. Без обсуждений.
— Мам…
— Если бы ты сразу согласилась, этого бы не было! Ты упрямая, как твой отец, а теперь всё — хватит. Это уже не только твои кошмары. Ты что, хочешь, чтобы это коснулось Сафии?
Через два часа мы снова оказались у той самой двери. На этот раз, внутри пахло крепче: абдураспан жгли уже до нашего прихода. Комната была полна дыма, и от него в висках начинало стучать. Майя апай ждала нас в платке и халате, сидя у стола, на котором были расставлены старинные книги, чаши с пеплом и несколько свечей.
— Садитесь, — сказала она, не глядя, — я знала, что вы придёте.