Она захлебнулась словами. Глаза — белые. Ни зрачков, ни боли, только пустота.
Юсуф закричал, но я не слышала его. В этот момент в голове звенело только имя, которое нельзя повторить.
На последнем слове — взрыв воздуха. Не звук, но ощущение, как если бы хлопнула невидимая дверь.
Алина рухнула на пол. Без чувств.
Тетрадь — обуглилась по краям, хотя её никто не касался огнём.
Юсуф бросился к ней.
— Она дышит. Слышишь, она… она здесь. — Голос его сломался.
Я встала, едва удерживаясь на ногах. Комната была — другая. Воздух стал плотнее, стены будто дышали. И запах… металла. Пепла. Чего-то, что бывает в ночных подвалах после грозы.
Алина зашевелилась. Медленно приоткрыла глаза.
На этот раз — её.
— Мира? — прошептала она.
Я кивнула.
— Ты откуда-то читала… — Она заморгала. — Это… меня отпустило. Ненадолго?
— Думаю, да.
Я не соврала. Но и не обещала.
— Он был везде, — прошептала Алина, — в стекле, в голосах, в собственных снах. Он — не лицо. Он — тень, которая вспоминает нас, когда мы забываем себя.
Я присела рядом.
— Алина. Слушай. Мы найдём способ. Майя не бог, она ошиблась, когда пустила его сюда. Но ты ещё здесь. И я — тоже. И Юсуф.
Алина обернулась к нему. Улыбнулась — на этот раз по-настоящему.
— Прости меня. Я хотела понять. Найти больше. А нашла… бездну.
Юсуф обнял её, уткнулся лицом в плечо. Он плакал. Молча.
Я встала.
Из окна на пол падал неровный свет. Казалось, где-то далеко зашевелилось что-то, что пока только наблюдает.
Он не ушёл. Он просто отступил. В зеркало. В следующее сновидение.
Ангел появился светом.
Сначала лёгкое дрожание воздуха, словно ветер прошёл сквозь стекло. Потом — очертания. Высокий, божественно красивый, нереальный. Не из-за внешности из-за совершенства, которое не может быть человеческим. В белой рубашке, будто сшитой в другом времени, в другом мире.
Микаил.
—Ты снова меня не послушала, Мира, — произнёс он спокойно, не приближаясь. Его голос не звучал — струился.
— Я просил искать тех, кто соприкасался с зеркалами. А ты… провела обряд для своей подруги.
— Она — моя подруга. Она важна для меня, — ответила я, не отводя взгляда. Впервые не испугавшись.
Он подошёл ближе. Глаза его — не глаза. Свет сквозь лёд.
Свет, в котором можно утонуть.
— Они пробуют слабые места. Они идут не в лоб — они идут вокруг. Через память. Через доверие. Твоя привычка защищать.Твоя… привязанность.Твоя Алина — стала дверью. Они просто её приоткрыли. И у них получилось.
Я покачала головой. В груди всё трясло, но я держалась.
— У меня не было выбора. Сауле уже пропала. Я не могла… не хотела… потерять и Алину.
Он не ответил сразу. Только смотрел.
И тогда я спросила, едва дыша:
— Подожди… это ведь не сон, да? Я действительно вижу тебя среди бела дня?
Он кивнул. Почти незаметно.
— Границы стираются. Ты нарушила касание. Тонкую грань, о которой я тебя уже предупреждал. Теперь… ангелам придётся вмешаться.
Он на мгновение закрыл глаза. И стало темнее, словно кто-то заслонил небо.
— Мира, будь осторожна. Не все, кто придут, поймут твои чувства. Для них человек — не цель. Главная цель — сохранить границу. Не допустить, чтобы миры смешались.
— А если они уже начали сливаться? — прошептала я.
Он посмотрел на меня и в этот раз в его взгляде впервые мелькнула тень… печали?
— Тогда тебя спросят: кого ты выберешь. И ты должна быть готова ответить.
Я стояла, будто в пустом коридоре застыл весь воздух. Никаких голосов. Никаких шагов. Только мы двое — я и существо, чья красота была невозможной. А за ней — предупреждение, обрушившееся, как гроза в солнце.
— А если я не выберу? — спросила я.
— Тогда выберут за тебя, — ответил он. — И ты уже это знаешь.
Он снова приблизился. Ближе, чем прежде. От него пахло холодом. Не морозом — вечностью.
— Мы не должны чувствовать. Нас учили только наблюдать. Но я видел тебя. Слишком много раз.
Мурашки прошлись по позвоночнику. Я не поняла, что именно в его голосе меня испугало: бесстрастие — или наоборот, намёк на то, что он больше не беспристрастен.
— Ты говоришь, как будто… ты не просто посланник, — прошептала я.
Он наклонил голову. Свет в его глазах будто дрогнул.
— Я помню твою душу. Ты слишком близко к грани. Слишком быстро. И если ты пойдёшь дальше… я не смогу тебя защитить.
— Я и не прошу, — сказала я.
Это был вызов. Но голос звучал тихо. Почти нежно.
— Я прошу только не мешать.
Он улыбнулся. Едва-едва.
— Тогда я должен сделать то, что не должен. — Он вытянул ладонь. В ней — крохотный, светящийся амулет. Казалось, будто он сделан из света и песка одновременно.