Алина покачала головой.
— Нет, Мира. Я слабая. Я бы ушла с ней. Навсегда. Если бы не ты… и Юсуф.
Имя его прозвучало в ней тихо. Как зов.
— Он был рядом всё это время, — сказала я. — Он не сдавался.
Алина чуть улыбнулась, но в глазах стояли слёзы.
— Я не заслужила это. Я всё делала не так…
— Мы все делали не так, — перебила я. — Но ты здесь. И это главное.
Она села. Обняла меня неожиданно крепко, до боли в плечах.
— Спасибо. Если бы не ты…
— А если бы не ты — я бы не решилась на обряд. Мы обе вытащили друг друга. Просто по очереди.
Мы посидели так ещё немного. Тихо. В этой тишине я услышала, как начинает меняться что-то внутри неё. И внутри меня тоже.
Потом Алина посмотрела на дверь.
— А дальше что?
— Дальше — библиотека. Мы идём к Кадырбаеву. Он знает, где искать следы. А ещё… он знает, кто такие они. И что происходит с гранью.
Алина сжала кулаки.
— Я иду с вами.
Я не ответила. Только кивнула.
26
Мы вышли втроём — Юсуф, Алина и я. У главного входа было почти пусто. Солнце било в стеклянные двери, отсвечивало от плитки, и на мгновение всё казалось обычным. Почти мирным.
Почти.
Потому что она стояла в тени акации.
Майя апай.
В чёрной накидке, с платком, завязанным как у старой деревенской женщины, и лицом, на котором не было возраста. Только взгляд — тяжёлый, не мигающий. Он сразу пронзил нас.
Алина остановилась.
Словно ударилась о невидимую преграду.
— Не смотри ей в глаза, — сказала я шёпотом. — Не позволяй ей войти.
Юсуф шагнул вперёд, прикрывая Алину собой.
Майя не двинулась. Только уголки её рта чуть дрогнули. Улыбка? Нет. Воспоминание.
— Алина… — тихо, почти ласково.
Алина вжалась в моё плечо.
— Я слышу её внутри, — прошептала она. — Голос… снова шепчет.
Я взяла её за руку.
— Она больше не имеет власти. Только если ты дашь ей.
Майя сделала шаг вперёд. Не спеша. Как будто знала: страх — это клей.
— Ты устала, дитя. Ты истощена. Они не спасут тебя. Они тянут тебя в чужое. Вернись. Я всё ещё зову тебя по имени…
— Не откликайся, — резко сказал Юсуф. — Не смей, Алина.
Майя посмотрела на него.
И в этом взгляде была такая тишина, что сердце на мгновение сбилось с ритма.
— Мальчик с горячей кровью, — сказала она. — Ты станешь первым, кого она забудет.
— Уходи, — я подняла голову. — Она не твоя.
Майя посмотрела на меня.
И тогда я увидела — в её зрачках не было глубины. Только отражение. Моё собственное лицо, искажённое, дрожащие линии.
— Ты думаешь, ты её спасла? Нет. Ты просто взяла на себя то, чего не понимаешь. Она была дверью. А теперь ты — ручка.
Она исчезла. Просто — как будто воздух вздохнул и выплюнул её в другое место. Осталась только тень от акации, слегка шевелящаяся.
Алина заплакала. Не громко. Как будто в ней что-то распалось и вышло.
— Я не хочу быть дверью. Я хочу просто… быть собой.
Я крепко обняла её.
— Тогда держись за нас. За то, что настоящее. Пока ты чувствуешь это — ты не откроешься.
Юсуф смотрел туда, где только что стояла Майя. Его губы были плотно сжаты.
— Она не уйдёт. Она будет ждать. Следить.
— Пусть. Но теперь у нас есть свет.
Я чувствовала его. Ещё не видела, но знала — Микаил рядом.
Мы ещё стояли возле университета, когда вдруг… воздух начал меняться. Словно вся улица на мгновение перестала дышать.
И я знала — он здесь.
Микаил.
Он появился не с вспышкой и не с шумом — просто стал частью пространства. Как будто всегда был в этом месте, в солнечном блике, в тени от фонаря, в ощущении, что тебя кто-то видит, даже если ты одна.
На нём снова была белая рубашка, которую ветер трогал с осторожностью. Свет вокруг него не сиял — он будто вытекал, мягко, почти прозрачно. Взгляд — серьёзный. Но когда он посмотрел на меня, внутри всё, что дрожало, успокоилось.
Я почувствовала, как дыхание уходит глубже.
Юсуф сжал плечо Алины, как будто она могла упасть.
— Он… — начал он, но не договорил.
Алина закрыла глаза, будто от слишком яркого света. Только я — смотрела. Не отводя взгляда.
Микаил был слишком красив. Не как человек. Не как герой фильма. Он был как идея красоты — чистая, невозможная. И, может, это неправильно, но я поймала себя на том, что снова смотрю на него слишком долго.
Слишком часто.
Он был создан не для того, чтобы на него смотрели с желанием. Но у меня в груди всё равно что-то щёлкнуло.
Он подошёл ближе, мягко, не касаясь земли.
— Ты вступаешь всё глубже, — сказал он. — И знаешь, что делаешь.
Я кивнула.
— Ты обещал быть рядом, — ответила я. — И ты рядом.
Он смотрел прямо в меня. Не как человек. Но и не как враг.