— Это делает меня слабым, Мира. Я не должен быть… здесь. Так часто.
— Почему ты тогда приходишь? — спросила я.
Он не ответил сразу. Только слегка наклонил голову, будто разглядывая меня в первый раз.
— Потому что ты больше не просто часть этого мира.
Он посмотрел на Юсуфа и Алину, стоящих за моей спиной.
— Но им лучше уйти. Скоро станет… тонко.
Я снова поймала себя на взгляде. На том, как разглядываю его. Черты лица. Тени от скул. Странную, чуть вьющуюся прядь у виска.
И в какой-то момент — он это почувствовал.
Его глаза задержались на моих. Чуть дольше, чем нужно.
— Не забывай, кто я, — тихо сказал он.
Я улыбнулась, устало.
— А ты не забывай, что я — человек.
Он кивнул. Почти с горечью.
— Именно.
Мы сидели в его кабинете. Сумерки уже легли на окна, воздух внутри стоял тёплый, сухой, и пах мелом и старой бумагой. Ернар Мансурович молчал какое-то время, склонившись над своим столом. Только пальцы нервно стучали по деревянной поверхности.
— Он был там, верно? — наконец спросил он. — Микаил.
Я кивнула.
— Он спас Алину. Он не дал Майе подойти.
Кадырбаев тяжело вздохнул, словно услышал не облегчение, а подтверждение собственной тревоги.
— Он не должен был. Это уже не первый раз, Мира.
— Что ты хочешь сказать?
Он поднял глаза. В них — усталость человека, который знает больше, чем хочет знать.
— Микаил — стражник грани. Он наблюдатель, не участник. Его вмешательство должно быть редким, почти невозможным. Но он рядом с тобой слишком часто. Появляется не в видениях, не в медитациях, а среди бела дня. В нашем мире. Он не просто нарушает правило. Он делает выбор.
— А разве это плохо? Он ведь помогает.
— Для тебя — нет. Но в его мире нет добра и зла в человеческом смысле. Там — порядок. Баланс. Структура. И каждый шаг вне предела — это трещина. Если он сделал её ради тебя, другие увидят это.
Я замерла.
— Ты хочешь сказать… другие ангелы?
Кадырбаев кивнул.
— Да. Они наблюдают. Некоторые из них древнее Микаила. Строже. Не знают, что такое жалость. Они почувствуют, что он делает исключения ради тебя. А исключения — это угроза всей системе.
Он встал, прошёлся к окну.
— Ангел, который слишком часто склоняется к человеку… сам становится под сомнение. А за ним — всё, что он охраняет.
Я не знала, что ответить. Только сжала кулаки на коленях.
— Но он ведь нужен. Без него я…
— Ты справляешься, — сказал Кадырбаев. — Ты уже прошла то, что многих бы сломало. И теперь должна быть осторожнее. Не проси его быть рядом. Не зови его. Пусть сам решит, когда стоит вмешаться. Потому что следующая тень, что выйдет из-за грани, может быть уже не демоном. А тем, кто когда-то носил крылья.
Я вышла из кабинета Кадырбаева, и сразу почувствовала — воздух дрожал. Не от жары. От чего-то другого. Я шагнула в коридор, и свет в лампах на секунду затрепетал. Пусто. Ни одного студента. Только тишина, тянущаяся, как шёлк.
Я остановилась.
Он стоял у конца коридора, рядом с тем самым окном, где всё впервые и началось.
Микаил.
Ветер, как всегда, объявил его приход. Не было ни звука шагов, ни вспышки. Только — присутствие. Он стоял прямо, как страж. Рубашка слегка колыхалась, и от света в окне казалось, что на спине у него — не тень, а намёк на крылья.
Я подошла. Медленно.
— Ты слышал, что сказал Кадырбаев? — спросила я.
— Да, — его голос был мягким, но в нём чувствовалась сталь. — Он прав. Я нарушил.
Я остановилась в двух шагах от него. Подняла взгляд.
— Почему?
Микаил долго не отвечал. Его лицо было спокойным. Но взгляд… будто просматривал меня до самой души.
— Ты была одна, — тихо произнёс он. — Никто не должен проходить через это в одиночестве.
— Но ты рискуешь. Ты — ангел. Ты не должен…
— Я уже не только страж, — перебил он. — Я сделал выбор, Мира. В тот день, когда ты не отступила, даже зная, что Сауле уже нет. Когда ты коснулась грани.
Он приблизился на шаг. Свет от окна ударил по его лицу — и я поймала себя на мысли, что смотрю слишком долго. Слишком пристально. Красота его была не земной, не телесной. Она тревожила.
Я отвела взгляд, быстро, чтобы не потеряться в этих льдистых глазах.
— Они уже наблюдают за мной, — продолжил он. — И наблюдают за тобой. Мы нарушили равновесие. Всё изменилось. И теперь…
Он вдруг замолчал.
— Что?
— Они здесь.
Микаил вскинул голову. В его глазах что-то вспыхнуло — не страх, не тревога. Больше — печаль.
— Ещё не вмешиваются, — сказал он. — Но это — предупреждение.
— Кто “они”? Другие ангелы?