— Обещаю, — сказала я. — Но пока… он рядом. И я не боюсь.
29
Я нашла её на скамейке перед корпусом. Она сидела в тени, как будто сама пряталась от света. Глаза были красные, нос заледенел от холода, хотя вокруг стояла июньская жара. Алина курила — впервые за всё время, что я её знала. Пальцы дрожали, а пепел падал на джинсы.
— Мира… — она посмотрела на меня. Голос охрипший. — Я думала, ты не придёшь.
— Я обещала, что не оставлю тебя, — ответила я, садясь рядом. — Даже если ты снова побежишь к Майе.
Она сжалась. Как будто это имя — холодный шрам.
— Я не знаю, кто она теперь. Вроде бы… всё говорила правильно. Успокаивала. Давала ответы. А потом начались… эти слова. Эти ритуалы. Я не замечала, как втягиваюсь. Как начинаю… верить ей больше, чем тебе. Чем Юсуфу. Себе.
Я молчала. Пусть говорит.
— А вчера она стояла у университета. Просто стояла. В белом. И не звала меня. Просто смотрела. А мне захотелось подойти. Захотелось… исчезнуть рядом с ней.
Я крепко взяла Алину за руку. Она вздрогнула, но не отдёрнулась.
— Это не ты хотела исчезнуть. Это они. Они умеют тянуть. Но ты вырвалась. Ты здесь.
— А если я снова вернусь? Если они опять позовут?
— Я буду рядом, — сказала я. — И Юсуф тоже. И Кадырбаев. И даже… — я замялась. — Даже Микаил.
Она подняла на меня глаза.
— Он правда…ангел?
Я кивнула. Медленно.
Алина рассмеялась — тихо, горько.
— Знаешь, если бы мне неделю назад сказали, что мой парень будет обсуждать со мной обряды, а моя лучшая подруга — разговаривать с ангелом, я бы подумала, что у меня поехала крыша.
— Не у тебя. У мира, — ответила я. — Но мы ещё можем удержать его от разлома.
— Я боюсь, — прошептала она. — Но больше боюсь снова им верить.
Я обняла её.
— Вот и не верь. Доверься себе. Нам. А остальное мы вытянем. Вместе.
Мы снова спустились вниз — в старую часть университета, где раньше была библиотека, а теперь — пустота, тишина и запах мела, промокшей бумаги и чего-то древнего. Кадырбаев шёл впереди, с фонариком в руке. Юсуф рядом с Алиной — они держались за руки, как будто только это удерживало Алину от паники. Я шла последней. Сзади уже ничего не было видно — только тьма, как затянутая дверью память.
— Это будет не совсем обряд, — сказал Кадырбаев, остановившись у забытой аудитории, где когда-то, возможно, преподавали философию. — Это скорее… аннулирование. Мы попытаемся очистить остаточный след. Не уничтожить — это невозможно. Но ослабить.
— Остаточный след от чего? — тихо спросил Юсуф.
Кадырбаев посмотрел на него. Очень серьёзно.
— От прикосновения. Алины к Майе. И — Майи к Алине. От того, как сквозь неё пытались пройти.
Алина вздрогнула.
Я достала тонкий лист с вязью. Он дышал в руках — как будто живой. Микаил оставил его в последнюю нашу встречу, не объясняя, просто сказав: «Прочтёшь, когда поймёшь, что пора».
И я поняла — сегодня.
Кадырбаев разложил на полу круг. Старый, с мелкими изменениями, которые я не могла понять, но которые явно имели значение. Алина молча вошла в центр. Юсуф не отпускал её руку до последнего — и я видела, как ей не хочется разъединяться.
— Ты готова? — спросил Кадырбаев.
— Нет, — ответила она. — Но… если не сделаю этого, уже никогда не буду собой.
Он кивнул.
Я начала читать.
Слова шли тяжело. Как будто язык сам хотел свернуться в узел. Голова гудела. Комната будто сжалась вокруг нас.
И тут — свет.
Не ламповый. Не фонарик. Живой, сильный, почти обжигающий свет. Как изнутри всего здания.
Микаил появился внезапно — не из воздуха, не из стен. Просто стал. В центре круга. Возле Алины.
Юсуф отскочил. Кадырбаев побледнел. Даже воздух зашипел от напряжения.
Но я… я замерла. И почему-то, как бы безумно это ни звучало — успокоилась. Как будто он — мой компас, а всё вокруг перестало шататься.
Микаил посмотрел на меня. Его глаза сверкали льдом.
— Я же предупреждал, — сказал он. — Ты ведёшь их за собой. Ты меняешь ход того, что было установлено. И если я пришёл сейчас, это значит: они тоже приближаются.
Я сделала шаг вперёд.
— Я не позволю им взять её снова.
— Тогда тебе придётся отдать что-то взамен, — сказал он. И в его голосе не было угрозы. Только — знание. Закон.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я. И голос у меня не дрогнул, хоть внутри всё уже было натянуто до хруста.
Микаил не сразу ответил. Словно бы ждал, чтобы сама догадалась.