— Значит, это правда, — прошептала она. — Ты — не просто страж.
— Я Микаил, — сказал он. — И вы собрались провести обряд, которого не должно было быть.
— Но он будет, — ответила я. — Потому что у нас нет другого пути.
Он посмотрел только на меня.
— Если ты оступишься, я не смогу больше быть рядом. Мне запретят.
Я шагнула ближе. Почти вплотную.
— Тогда останься, пока ещё можешь.
Он кивнул.
— До самого круга. До самого предела. А дальше — ты уже не со мной. Ты сама.
Ночь была глухой. Ни ветра, ни шагов — будто само время сделало вдох и не решалось выдохнуть. Внутри старой аудитории пахло воском и сухими травами. Мы двигались без слов. Только Микаил стоял в стороне, весь в свете, будто сам был стражем не круга, а самой границы реальности.
Кадырбаев чертил символы на полу. Линии — прямые, чёткие, древние. Знаки, которым нельзя было учить на лекциях.
— Не пересекайте их, — сказал он, не поднимая глаз. — Здесь всё, что было передано из уст в уста. До нас. До даже их.
Юсуф поставил чашу с водой в центр круга. Руки у него дрожали. Не от страха — от напряжения. Он не сводил взгляда с Алины.
Она стояла в центре круга. Белая рубашка, простые босые ступни. Волосы собраны — как у жрицы. Или жертвы.
— Готова? — спросил я, чуть слышно.
Алина кивнула.
— Я должна пройти это. Чтобы больше никто не звал их через меня.
Я встала у восточной точки круга. Моя задача — удержать грань, если она начнёт сдвигаться.
Кадырбаев произнёс первое имя.
Не громко. Почти шёпотом. Но воздух дёрнулся. Лампа на потолке вспыхнула и потухла.
— Не повторяйте имён, — сказал он. — Даже мысленно.
Алина опустила ладони в воду. Закрыла глаза.
Я почувствовала — идёт отклик. Как будто что-то издалека касалось круга. Тянулось. Пыталось пройти.
— Сильнее, — прошептал Кадырбаев. — Мира, держи грань. Юсуф, за ней — если начнёт падать.
Алина начала говорить. Глухо, гортанно — не своим голосом. Звуки были шероховатые, как будто ломались при рождении. Тело её начало дрожать. Но она держалась.
И тут всё изменилось.
Вокруг вспыхнул свет. Слишком яркий. Слишком резкий. Микаил шагнул вперёд — но не в круг. Он остановился на краю, поднимая руку.
— Они идут, — сказал он. — Обряду мешают не я. Они.
Ветер ударил в окна, словно что-то влетело внутрь.
Алина вскрикнула. Тело её выгнулось назад, и Юсуф шагнул вперёд, но я остановила его.
— Ещё нет. Она держит.
Кадырбаев прошептал последние строки. Земля под ногами задрожала. Звук был, как от далёкого колокола. И тогда — стало тихо.
Алина обмякла. Упала прямо в руки Юсуфу. Он схватил её, как ребёнка, как часть себя.
Свет исчез. Микаил опустил руку. Его лицо было сосредоточенным. И в этом выражении я прочитала что-то новое — боль. Не ангельскую. Человеческую.
— Вы изменили баланс, — сказал он. — Но она теперь не проводник.
— Значит, получилось? — спросила я.
Он посмотрел на меня.
— Получилось… пока. Но Сараф уже на земле. И он будет искать нового. Или старого.
Я поняла: дальше — нам нельзя ошибиться.
Мы вернулись в общежитие под утро. Тишина была вязкой, как туман. Мир казался прежним — но в этой прежности что-то уже треснуло. Алина спала урывками, дрожала даже во сне. Юсуф не отходил от неё ни на шаг. А Кадырбаев просто сказал, что «дальше вы одни», и ушёл в ночь, будто растворился в ней.
Я сидела у окна. Не могла заснуть. Руки всё ещё пахли травами и воском.
Дверь тихо скрипнула. Это была Алина.
— Можно?.. — голос у неё хриплый, как будто долго не говорила.
Я кивнула. Она подошла и села рядом, поджав ноги. На лице — усталость, но не та, что после бессонной ночи. Глубже. Как у человека, который вынырнул из-под воды и только теперь понял, сколько времени не дышал.
— Я помню, — тихо сказала она. — Всё. Как будто я была на ниточке. И всё время кто-то дышал мне в затылок. Не Майя. Другое. Безлика.
— Теперь ты свободна, — сказала я. — Но за это пришлось заплатить.
Алина повернулась ко мне. В глазах блеснуло:
— Ты всё это сделала ради меня? После всего?
Я не ответила сразу.
— Не знаю, — выдохнула я. — Наверное, потому что если бы я не сделала — потом бы не смогла жить. Сауле уже исчезла. Я не могла допустить, чтобы это случилось снова.
Она положила руку мне на колено.
— Прости.
— Ты не виновата, — сказала я. — Просто теперь нам нельзя больше делать вид, что мы обычные студенты. Миры уже не там, где раньше.
Мы помолчали.
— Мира, — Алина вдруг посмотрела на меня. — Ты… ты правда не боишься его?