«Может больше не хочет со мной общаться?.. Но он же первым написал. Или этим звонком я его отпугнула? Типа слишком навязываюсь… А он занят… Или переписывается с кем-то… Блин как все сложно!»
Они медленно брели в сторону Третьяковской – все равно торопиться было некуда, можно и погулять.
***
«Ты знаешь, у меня столько раз крутилось в голове: может нам надо расстаться? Ну правда. Чего друг друга мучить? Мы разные. Я люблю собак, прогулки по Москве, читать. А ты – футбол, пьянки. Ну и вообще: хоть раз ты обо мне позаботился? Как настоящий мужчина? Только когда я об этом просила. Упрашивала. Ну, например, когда мы возвращались с очередной твоей попойки с друзьями. Помнишь, как было холодно? Ты додумался дать мне свою толстовку? Нет. Только когда я тебя попросила. И вот сейчас. Я всего лишь прошу меня встретить. Проводить до дома. Мне плохо, понимаешь? Ладно ты там не додумался вызвать мне такси или вообще за мной приехать. Окей. Денег нет или еще чего… Но просто встретить в метро? Это же ты можешь? Ты ведь не работаешь! Можно же выйти из дома и встретить любимую девушку, которой плохо? В общем, я не знаю… Я не знаю, как с тобой разговаривать. Как тебе еще вдолбить в голову, что мне нужна твоя забота, твоя любовь. Я как будто в стену бьюсь: отдаю тебе всю себя… А ты? Что ты мне дал? Ты привык брать.»
Варя, всхлипывая, перечитала сообщение. Третьяковская. Ехать еще двадцать минут. Всего двадцать минут, которые, наверное, наконец-то все решат. Встретит – отлично, значит, еще не все потеряно. Еще можно вернуть ту влюбленность, ту эйфорию от объятий и поцелуев. Она попробует. Она убедит Артема не черстветь, взяться за себя. Он ведь перспективный… Надо только не лениться. И будет хороший муж… Веря в это верила. А если не встретит? Что тогда? Расставаться? Или… Попробовать поговорить, доказать ему?..
Поезд замер в тоннеле. Фыркнул пару раз и замолчал. Пассажиры притихли, само время будто взяло паузу – словно что-то намекало Варе: «подумай!»
И Варя подумала – стерла сообщение и отправила короткое:
«Мне тебя ждать?»
***
Дедушка Макса ждал Ирину у поселкового ДК. Сорок три года назад он еще, конечно, не был стариком – сутуловатым, с седым ежиком на висках и розовой залысиной… Он был двадцати трехлетним парнем, хоть и тощим, но, как загадочно и обще говорят «интересным»: густая темная шевелюра, большие серые глаза и добрая обезоруживающая улыбка.
Он увидел ее в автобусе. Ирина сидела в самом конце у окна, читала Бунина. Воротничок ее воздушного платья колыхался на ветру, косы порастрепались – девушке приходилось отвлекаться от книги и убирать волосы от лица.
Он не решался к ней подойти – так стеснялся своего заикания. Сидел и любовался этой неизведанной девичьей легкостью, гревшейся в лучах редкого северного солнца.
Автобус подъехал к остановке, и пассажиры, не торопясь, начали выходить. На мгновение он потерял ее из виду, и что-то будто толкнуло его в грудь: «не потеряй ее!»
Но только толпа освободила старенький пыльный автобус, он увидел Ирину. Она распустила русые косы и заплетала их в одну.
Познакомились они, выйдя на конечной. Дед Макса, набравшись смелости, предложил проводить ее до дома. Не отказала.
Шли недолго – минут десять мимо покосившихся деревянных домиков, какими-то дворами. Дед все это время молчал, а Ирина щебетала маленькой тоненькой птичкой. Об учебе – она только закончила школу, – о подругах – у нее их было много, но, кажется, все какие-то не те, – и еще о чем-то, что казалось ему таким незначительным, таким детским, но бесконечно очаровательным и искренним.
Он провожал ее всякий раз, когда сталкивался с ней в автобусе, а потом сорок минут возвращался пешком в свой поселок.
И вот оно первое свидание! Мать отпустила Ирину на первую в ее жизни дискотеку. Да еще и с кавалером! Оба они волновались как дети, краснели, когда их руки случайно сталкивались, стеснялись смотреть друг другу в глаза…
Тот вечер закончился робким поцелуем в уголок Ирининых губ. И расставанием, о котором оба они не подозревали…
***
– Да, дед? Привет! – Макс, шумно выдохнув, ответил на звонок.
– П-п-привет, Максимка. Это я, дедушка!
– Да, я знаю. Номер определяется.
– Да, точно. В общем это… – Старик кружил у входа на «Новокузнецкую» – Я тебя по-попросить хотел.
– Билет купить?
– Угу.
– В этот раз точно поедешь? – Помолчав, спросил Макс.
– Да. Я уже решил.
– Уверен?
– Т-т-так, ты вот давай без этих вот с-в-воих «Ты уверен? А т-точно?». Точно. Поеду. Сколько уже можно тя-тянуть? – Едва ли серьезно негодовал. Заикаясь, старик.