Как только Поппи очутилась между моими коленями, я дёрнул ленту, возможно, немного резче, чем должен был, но в тот момент я почти потерялся в похоти и проиграл своему внутреннему пещерному человеку и своему внутреннему Ироду, который только и желал эти прелестные алые губы на его члене прямо, блядь, сейчас.
Поппи обхватила пальцами пояс моих чёрных боксёров и потянула его вниз, теперь мой член, вырвавшись на свободу, торчал между звеньев расстёгнутой молнии. Пока шёлк не натянулся, я несколько раз наматывал на руку конец поводка, а затем привлёк её голову к своему члену, однако она не открыла сразу рот, её красные губы были сомкнуты. Но появились намёк на улыбку и радостное неповиновение в глазах, тогда я вспомнил стойку на моей кухне недели назад, когда Поппи просила меня украсть её поцелуи — нет, даже не украсть. Она хотела, чтобы я взял их у неё силой.
Поэтому, натянув поводок ещё сильнее, я дёрнул его, и теперь её губы прижимались к нижней части моего пениса — ощущения её дыхания на моей коже было достаточно, чтобы сделать меня диким.
«Играй в игру, Тайлер».
— Я заплатил тебе за то, чтобы ты мне отсосала, — прошипел я. — Ты можешь сделать это по собственной воле, или я заставлю тебя. Так что, если ты не хочешь этого, тебе лучше открыть свой прелестный маленький рот и выполнить свою грёбаную работу.
Поппи покрылась мурашками, и я не упустил того, как она пыталась потереть бёдра друг о друга. Я нетерпеливо просунул палец между её губами и заставил их раскрыться.
— Пусти меня в свой ротик, — предупредил я, — или расплата будет жестокой.
Не надо быть проницательным наблюдателем, чтобы не заметить в её глазах особую вспышку интереса к этой идее; Поппи желала нарваться на неприятности, но ещё я думаю, что она хотела мне отсосать, потому что в итоге поместила свои сладкие яблочные губы на кончик моего члена и, встретившись в этот момент со мной взглядом, накрыла его ртом, прижимаясь обжигающим языком к моему стволу.
Крепко удерживая поводок рукой, я откинулся назад, наблюдая за шоу: за тем, как колыхались её груди, пока Поппи трудилась надо мной; как её ореховые глаза окидывали меня тем взглядом, что будет возбуждать меня в душе ещё много лет. И эти губы как великолепный красный ореол вокруг моего члена… Они были единственным ореолом, который я когда-либо захотел бы снова, кольцом грешных желаний и дьявольских наслаждений.
Она двигалась вниз и вверх, иногда прищёлкивая языком, а иногда проведя им горячую широкую линию вдоль моего ствола. Я толкнулся ей навстречу, ударился о заднюю стенку её горла и, потеряв всякое подобие терпения, схватил её за затылок, чтобы Поппи не удалось отстраниться. Я удерживал её голову обеими руками и вколачивался таким образом несколько долгих секунд, трахая её горло так, как имел её киску: жёстко и бесцеремонно — она заслужила это, будучи такой наглой и бесстыдной дразнилкой.
— Тебе нравится? — спросил я. Поппи осторожно дышала через нос и не могла ответить, поэтому я говорил за неё: — Уверен, что да. Тебе нравится, когда клиент грубо с тобой обращается. Ты становишься влажной, когда к тебе относятся как к шлюхе, не так ли?
Она издала звук, который мог означать как «да», так и «нет», или вовсе быть лишь стоном чистого удовольствия. Как бы то ни было, это заставило сжаться мой желудок, мои руки вцепились в кожу головы Поппи, а яйца напряглись от необходимости освобождения. Но я не хотел кончать ей в рот.
— Стоп, — приказал я, потянув за поводок.
Она подчинилась, выпуская мой член со слезящимися, размазанными глазами и с одной из самых больших улыбок, которую я когда-либо видел на её лице. Я использовал поводок, чтобы приподнять лицо Поппи, и после наклонился к ней:
— Сколько за трах?
Её улыбка постепенно превратилась в нечто более тёмное, и оно обещало мне всё, что я только пожелаю.
— Мы… Мы не должны этого делать, — произнесла она тихо.
— Мне плевать, — прорычал я. — Я хочу трахнуть тебя. Сколько?
— Всё, что у тебя осталось, — ответила она, вызывающе изогнув бровь, и я молча похвалил её за преданность нашей игре.
Я достал бумажник и оставшуюся наличность — около $700 (чёрт, у Поппи было много денег) — а затем бросил купюры в воздух. Они медленно опустились на пол.
— Собери их ртом.
— Нет.
— Нет? — я дёрнул за ленту достаточно, чтобы она вспомнила о своём положении. — Я хочу получить то, за что заплатил. Теперь. Собери. Их.