Казалось, он за что-то злится на меня.
— Она была маленькая, но такая выносливая, — сказал второй парень.
Остальные кивнули.
— Чертовски выносливая.
Я вспомнила маленькое сердечко на левом плече.
Рабочие переступили с ноги на ногу, сорокалетний достал пачку курева и начал делать самокрутку, когда он закончил, один из парней взял у него пачку и тоже начал крутить. Я видела, как он лизнул кончиком языка тонкий лист бумаги, как скручивал грязными пальцами маленькую белую трубочку. Я собралась спросить, не курила ли она тоже, но ведь это теперь не имело значения. Но все же спросила.
— Да, — произнес один из парней, тот, кто пошутил насчет веревки.
Я улыбнулась ему.
— Да и не только курила, — добавил он.
— Что ты имеешь в виду? — спросила я.
— А чего ты здесь ходишь и выспрашиваешь? — сказал старик, бросив окурок на пол и подняв на меня голову. — Она умерла, ее нет, нет смысла и спрашивать.
Воцарилась тишина.
— В пятницу похороны, на мысе, — сказала я. — Я позвоню позже и сообщу во сколько. — Я поблагодарила их, улыбнулась, кивнула и пошла к выходу.
— И курила, и пила, и баловалась наркотиками, — раздался голос одного из парней позади меня.
— Секс, наркотики и рок-н-ролл, — добавил другой.
Они захмыкали.
— А по пятницам мы все ее трахали, — крикнул он мне вслед.
— Она ложилась вон там, на козлах, раз-два, в душ — и следующий, — крикнул он еще громче.
Я шла, не оборачиваясь. Кто-то начал стучать — раздавались тяжелые равномерные удары.
Подойдя к двери, я обернулась и бросила взгляд на цех — он вдруг наполнился звуками, никто больше не стоял и не курил, перерыв закончился.
Старик натянул на уши желтые противошумовые наушники и начал что-то измерять складным дюймом. Он стоял молча, уставившись на измеритель.
Я распахнула дверь. Кто-то прокричал что-то, я повернулась и сквозь шум расслышала, что он сказал:
— Как у вас там по воскресеньям, нельзя после службы потрахать пастора? А то я приду.
Я стояла в тамбуре, металлическая дверь закрылась. Теперь в стеклянном офисе сидела девушка. Она смотрела на экран компьютера.
Я постучала в окошко. Она вскинула голову, и я спросила, не знала ли она ту, которая повесилась.
— Нет, — сказала она.
— А может быть, она с кем-то здесь была близко знакома?
— Нет, — раздалось в ответ.
— А ты не знаешь, был ли у нее возлюбленный?
Девушка улыбнулась.
— Нет. Ведь она была с мыса, — сказала она.
Ее голос доносился через окошко и был слегка приглушенным.
— Само собой, что она с кем-то была знакома, ведь она ходила здесь в школу. Поговори с ее родными.
Она улыбнулась мне, снова уставилась в экран и начала что-то писать. Я видела клеточки, колонки и числа. Она была моего возраста, светлые волосы собраны в хвостик, глаза подкрашены, на шее — тонкая золотая цепочка с сердечком и обручальное кольцо. Светло-розовый маникюр на ногтях пальцев, которые бегали по клавиатуре.
Клетчатый пиджак на спинке стула никак не мог принадлежать ей, может быть, ее отцу, который был владельцем мастерской и обычно сидел на этом месте?
Я вышла, прошла между машинами и оказалась на дороге.
Здание мастерской в Германии было такого же размера, как и это, только коричневого цвета. Я легко его нашла, следуя указаниям человека с бензоколонки. Я припарковала машину, взяла проколотое колесо и вошла в огромный зал. Там был полумрак и пахло пылью. И вдруг навстречу мне идет Кристиана и улыбается. Как будто хочет сказать: «А что я говорила?» Не знаю, значило ли это, что я с чем-то справилась или, наоборот, не имело ко мне отношения. Но мне захотелось лечь, спрятаться от нее, закрыть лицо руками. Она стояла передо мной как ведьма, как хозяйка, а я ожидала побоев кнутом. Я наконец нашла дорогу и пришла, и теперь меня ждет наказание. Что я говорила? Нет, конечно. Навстречу мне, вытирая руки тряпкой, вышел мужчина. Он засунул тряпку в задний карман комбинезона, взял проколотую покрышку. Затем принес квитанцию, и я показала, где стоит машина. Он сказал, что мне придется подождать пару часов. Я вышла на улицу. Вдалеке виднелась автострада — на нескольких уровнях, большие дуги съездов и заездов, красные флажки ресторанов. Дождь не утихал. Напротив мастерской был торговый центр, но перехода не было, и мне пришлось долго ждать, прежде чем я смогла перебежать на другую сторону.
Дул сильный ветер, фьорда отсюда не было видно. Я пошла против ветра по направлению к городу.