Я подъехала сбоку к машине Нанны и заглушила мотор. Какое-то время мы сидели в темноте. Было тихо. Я подумала о том, как это место выглядит на карте. Это был самый дальний край, восточный конец последнего клочка земли.
— Говорят, что она наглоталась таблеток и выпила спиртное, прежде чем ехать туда.
— А ты что думаешь? — спросила я.
— Не знаю, — ответила она.
— Она всегда водилась только с мальчишками, играла с ними в футбол, тусовалась. Однажды она пришла к нам на представление, но была пьяна и так громко кричала, что пришлось попросить ее вон.
Я вспомнила зал, черный зал, где я была накануне вечером, и его глаза, когда мы смотрели друг на друга с разных концов комнаты.
Я всмотрелась в темноту вокруг машины, какая кромешная тьма, когда на небе нет ни отблесков электрического света, ни звезд, ни луны.
Когда я смотрела из окна моей комнаты в Германии, так темно не было никогда. Иногда, если я работала допоздна, я выходила на балкон. Стояла и слушала шум деревьев, смотрела на город сверху. На светящиеся огни. Город спал. Казалось, будто они освещают обратную сторону дня, подпирают дно.
Хотя дна не было.
И все равно казалось, что свет подпирает дно.
— Я пойду в дом, — сказала Майя.
Я кивнула. Открыла дверцу машины, зажгла свет, взяла пакеты с заднего сиденья, свой портфель и пошла вслед за Майей к лестнице. Она поднялась и отперла наружную дверь, сбросила сапоги, открыла входную дверь и крикнула: «Привет!» Лиллен выбежала из гостиной. Майя подняла ее и обняла. Лиллен смеялась, а Майя крепко сжимала ее в объятиях, так что смех звучал рывками. Из кухни показалась Нанна, она облокотилась на дверной косяк и смотрела на них, на нас всех и улыбалась.
На плите варилась картошка, окно в кухне запотело. Нанна всегда включала плиту на полную мощность, а потом забывала убавить. Она стояла у мойки и чистила рыбу. Я села на стул.
Лиллен и Майя играли в китайские шахматы, Лиллен сидела коленками на стуле, наклонившись вперед. Майя ходила длинными цепочками, а Лиллен вытаскивала из своего треугольника одну фигуру за другой и ходила по одной.
Я накрыла на стол, мы сели есть. Потом Нанна пошла укладывать Лиллен спать, а Майя села на диван с книжкой. Я вымыла посуду и вышла на улицу. В свете фонаря прошла вниз к отмели, стояла и смотрела на темную воду. Дул ветер, и было холодно.
Когда я вошла в дом, я услышала голос Нанны из гостиной, она говорила тихо и короткими фразами, как будто сердилась, Майя отвечала что-то. Я не разобрала слов. Мне показалось, что Майя говорит как-то снизу, а Нанна нависает над ней, прижимая ее руки к полу, и говорит что-то, как будто они дерутся и Нанна одержала верх и теперь сидит на ней, наклонив голову, так что ее короткие слова плевками падают на Майю. Она как бы сидит верхом на Майе и пускает слюни, и все ее лицо искажено, губы распухли, зрачки округлились.
Я подошла к двери и взглянула на них. Они сидели по обе стороны стола — Майя на диване с поджатыми ногами, и юбка сверху как абажур, руки на коленях. Нанна сидела на стуле спиной ко мне. Майя взглянула на меня, отхлебнула из большой чашки, которую держала обеими руками. Пахло медом. Затем она опять взглянула на Нанну.
Нанна обернулась и посмотрела на меня, но ничего не сказала.
— Я пойду лягу, — сказала я.
— Спокойной ночи.
Обе ответили: «Спокойной ночи».
Я поднялась по синей винтовой лестнице, вошла в комнату, где обычно спала, — длинную и узкую мансарду.
Я включила маленькую лампочку над кроватью, посмотрела на часы, лежавшие на полу, было около шести. Погасила лампу и долго лежала с открытыми глазами в темноте. Я даже видела трещины на потолке прямо над головой, темные линии, углубления.
Сон был таким отчетливым. Мы едем на машине по подземному туннелю. Дорога поворачивает, и там есть небольшое возвышение, ограничитель скорости для встречного транспорта, и мы несколько раз проезжаем мимо. Как будто едем по тому же отрезку пути снова и снова. И каждый раз кто-то в машине говорит: «Туда не надо, там едут встречные машины». И снова разворот, и машина возвращается опять на нашу полосу. Затем я смотрю в боковое окно и вижу с левой стороны, внутри туннеля воду, маленькие тихие озера, как лужи талой воды, источники, озерца. С правой стороны — гора. А эти маленькие озерца отделены друг от друга перегородками, как загоны в зоопарке с горами между ними, небольшие помещения, подземные сцены. Я сижу в машине, мы едем по тому же отрезку пути, а я думаю об этих маленьких озерцах, больших каменных глыбах тут и там, как будто они имитируют органические формы, не являясь ими, и притворяются настоящими. «Похожие на естественные». Как будто настоящие. И невозможно понять, настоящие они или искусственные.