Я бы подошёл, посмотрел, но от столкновения с машиной редко выживают люди, что уж говорить о мелком скоте. Недолго думая о конечности жизни, я убрал свой самодельный бинт. Кровь уже не шла, так что можно было чувствовать себя спокойно. Сев в машину, я ещё раз посмотрелся в зеркало. Место ушиба начинало немного синеть и пощипывать при прикосновении, что не было чем-то страшным, но нужно было поторопиться в гостиницу и подлатать чем-нибудь, чтобы не вызвать осложнений. Холодного ничего с собой не было, поэтому я приложил запасённую бутылку с водой, после того, как немного умылся из неё. Посидев так пять минут, я повернул ключ зажигания. Но ничего не происходило. Я попробовал ещё — то же самое. Пришлось опять выйти. Открыв капот, я понял, что один из проводов аккумулятора лопнул при столкновении, так как был древним и зажатым между стенкой движка и шляпой болта. В салоне запасных проводов или изоленты не было, поэтому я открыл багажник. Моему разочарованию, вылившегося потом в указание полностью укомплектовывать командировочные автомобили аптечкой и инструментами, не было предела. В багажнике было только запасное колесо и домкрат. Проверив на всякий случай скрытый отсек, в котором тоже был мусор, я пнул бампер и захлопнул дверцу.
Я сел на место пассажира сзади а начал размышлять. По пути до станции и обратно я не встретил ни одного автомобиля, повозки или пастуха, что неудивительно: места здесь не для пастбищ, пустынные, жителей нет, станция на реконструкции, да и то занимаются этим вахтёры. Помощи с дороги ждать не от кого. Я попал в аварию в “идеальном” месте — практически на середине моего пути. До станции и до города было около шестидесяти километров. Даже если я буду идти, как типичный москвич, дойду минимум к часам трём ночи. Не помню, чтобы Монголия славилась жестокостью дикий зверей (уже позже я узнал, что здесь водятся все жители из сказки “теремок”, даже медведи), но перспектива идти восемь часов сначала в этой духоте, а после ночью в холод не прельщала. Связи, естественно, тоже нет. Положение незавидное.
Я пролежал в этих отчаянных размышлениях минуты три, после чего солнечный зайчик скользнул мне в глаза. Я встал поправить зеркало и увидел в нём человека. От неожиданности я подскочил. “Я же прилёг на несколько минут, на горизонте никого не было, как он появился? — подумал я, прежде чем выйти из машины. — Хотя, я неплохо приложился затылком, что, возможно, прибавило мне рассеянности”.
В очередной раз я покинул машину. Я выпрямился и увидел, что этот человек склонился над животным и что-то с ним делал. Также в нескольких метров от него стоял коричневатый конь, снаряжённый седельной сумкой. Эта визуальная находка удивила меня больше, ведь всадника на коне я точно должен был заметить, хотя бы по звуку. “Ладно, звон в ушах возможно не до конца прошёл,” — оправдывал я себе.
Я окрикнул его и махнул рукой, чтобы он меня заметил, но он продолжал сосредоточенно корпеть над телом. Я решил подойти, мало ли он сможет чем-то помочь. Приближаясь к нему, я разглядывал его: он был одет, как обычный пастух в этих краях, за исключением немного приплюснутой шляпы цилиндра и густой чёрной бороды. Также я понял, что сбил овцу… и она была жива. Когда я оказался в двух метрах от него, он всё также сидел и делал что-то с овцой. Я ещё раз окрикнул его, но он снова проигнорировал. Мне стало обидно, ведь он явно видел рядом машину, но вместо того, чтобы помочь попавшему в беду человеку, этот пастух решил начать с полудохлой овцы. Я уже хотел было дотронуться до него, но вдруг он приподнял голову и сказал в мою сторону на чистом русском языке:
— Я вижу Вас, добрый человек, извините, я бы подошёл к Вам, но я увидел, что моя помощь нужнее этому божьему созданию, ведь Вы можете ходить, а оно пока нет.
Я удивился: за последние сутки я слышал русскую речь только от внутреннего голоса. Я немного опешил, поэтому ответил:
— Да, хорошо…