Но после я спросил про себя: “Как он понял, что я в порядке? А вдруг я потерял сознание? Или вообще застрял в машине?”
Успокоив себя тем, что, возможно, он видел меня ходящим вокруг машины, я немного сбавил уровень обиды, и принялся ждать, пока он закончит. Он в это время аккуратно перебинтовывал голову овцы, периодически смачивая место ушиба и поглаживая её мордочку. После он начал очень бережно обрабатывать её передние лапы. Он с такой теплотой и заботой накладывал ей что-то вроде шины, а она в ответ смотрела на него очень доверчивым взглядом, иные дети так не смотрят на своих родителей. Мне стало стыдно, что я не подошёл к ней сразу после аварии, но потом совесть затихла, когда начали говорить оправдания: “Я сам был в шоке”, “Мне надо было позаботиться о себе в начале” и т. д. Судя по характеру травм, когда я наехал на животное, оно лежало, вытянув передние ноги, что помогло отделаться небольшим ушибом головы, чего, к сожалению, не скажешь о ногах. Видимо, я наехал на них, что превратило их в труху. Но несмотря на это, Пастух всё равно продолжал помогать ей.
— Вы не обижайтесь на меня, добрый человек. Поймите, эта овечка не моя, мне её отдал на летний выгон после стрижки один бедняк из соседней деревни, пока снова не обрастёт шерстью. Я не могу её бросить, ведь это единственный скот у него, который приносит хоть что-то из денег в сезон. Она не первый раз так уходит из моего стада, но я уже привык, и не сразу стал искать в этот раз. Как в урок мне, в этот раз с ней приключилось, но, Слава Богу, я подоспел, да и Вы тут наверняка помогли ей чем могли, спасибо Вам, — неожиданно проронил пастух с извинительной интонацией.
От последних слов мне стало ещё совестнее. Я ответил:
— Да… Не благодарите… — и, чтобы выбраться из этого неловкого положения, продолжил, — Из соседней деревни, говорите? А где она? Насколько я знаю, здесь рядом ничего подобного нет.
— А вон там, рядом с горой, видите, там одна из деревушек, которые я обхожу раз в три месяца, — сказал он, показав в сторону границы с Китаем. — Там рядом и остановился пока со всей своей животиной.
До того места, где он приблизительно показал своё пастбище, на глаз было километров двести. И он прошёл их ради одной несчастной овцы бедняка? Да, на коне, но всё же. Поразительны, порою, бывают люди, но он мог мне помочь, поэтому я оставил своё изумление невысказанным.
Когда он закончил с овечкой, я подошёл чуть поближе. Он погладил её по затылку (она даже заластилась к нему, как кошка), встал и развернулся ко мне. Я наконец увидел его лицо: хоть большую его часть прикрывала борода и густые брови, но в нём можно было считать ту наивную светлость, которую я замечаю каждый раз, смотря на лица улыбчивых попрошаек и стариков, хотя этот пастух и не был так стар на вид. Он протянул мне руку:
— Спасибо, добрый человек, что подождали. Как Ваше имя?
Я пожал руку в ответ.
— Фома.
— Очень приятно, Фома. Меня зовут Багш. Прежде, чем Вам помочь, скажите, Вас назвали в честь того самого апостола?
— Ммм… Нет, в честь философа, — соврал я, так как не знал, почему меня так назвали. Спасибо маме или папе за имечко. Ещё с подросткового возраста каждый, прочитавший историю про воскресение, находил невероятно смешным примешать меня к ней.
— Ох, тоже великий человек, — констатировал он, — ну, так чем Вам помочь?
Я пересказал ему суть проблемы, и, как только я закончил, он залез в свою походную сумку на поясе, достал какую-то баночку с жидкостью и платок и протянул их мне, сказав:
— Я Вас понял, сейчас посмотрю, что у меня есть с собою, а пока смочите ушиб на носу и прополощите его от крови, чтоб проще дышалось.
Я взял всё и прислушался к его совету, пока, отойдя к коню, он рылся в поисках чего-то. Он посмотрел в одной сумке, потом обошёл коня, залез вглубь в другую и вынул оттуда какие-то провода и изоленту. После он подбежал к моей машине, быстро очистил старый провод и подсоединил с помощью изоленты новый. Когда я подошёл, чтобы помочь, он уже всё закончил.
— Спасибо большое, но необязательно было…
— Не стоит благодарностей, Вам сейчас может быть не по себе, напортачили бы. Вам повезло, что я эти провода не выложил. Вот, пригодились.
После этого он снова подбежал к коню, положил всё обратно и достал какое-то одеяло, которое он принялся завязывать так, чтобы получилось что-то наподобие переноски для детей. Он набросил её на шею и под мышку и подошёл к овце. Нежно взяв её на руки, он аккуратно положил её в свою переноску так, чтобы при ходьбе передние лапы сильно не качались. Затем я подошёл к нему, чтобы попрощаться и отблагодарить. Я начал шариться по карманам, но он остановил меня: