— Так-так, Гроски, — лучась зловещестью, выдал Крысолов, брезгливо опуская на засаленный стол перчатки. — Значит, варги.
— Боженьки. Ты вот для этого терпел столько времени? Да я б тебе и там мог бы ответить.
— И какой заказ? Мне почему-то кажется, что тебе поручили не налаживать пути контрабанды в питомнике. Кто цель? Лортен? Или Арделл? Сам питомник или эта их группа ковчежников?
Крысолов сделал ошибку в самом начале. Громко проорав мое настоящее имя и вывалив всё, что он обо мне знает. Бедняга сам не понял, что у него попросту нет рычагов давления, и я могу нести любую чушь, какая в голову взбредет.
— Ты видел ту нойя? — проникновенным шепотом вопросил я, наклоняясь. — Я должен соблазнить ее. А потом выманить древнейший секрет их рода — как у них, черт побери, получается так ловко играть в наперсточек?
Подошла Злобная Берта — мощная и слегка чересчур волосатая, особенно на руках. Бухнула перед нами две кружки пива и неизменные тушеные грибы. Поверх гриба мученически кривился на меня крупный таракан.
— Никаких заказов, — пояснил я, — никаких козней. Я тут, знаешь ли, новую жизнь пытаюсь начинать. В милом окружении виверниев, гарпий и навоза яприлей. Что вообще ты можешь мне предъявить? После того суда я очищен перед законом, а больше ты, вроде как, ничего не сподобился доказать, а?
— Действительно, — процедил законник, — мы всегда сажали только твоих дружков. Я не могу арестовать тебя. Пока что. Зато могу подробно рассказать этой Арделл о твоем славном прошлом — от Рифов до Гильдии. В особенности — роде твоих занятий. И провалить твое задание, каким бы оно ни было.
Провал задания с закладом — крайне неприятная вещь. Вряд ли Гриз будет терпеть меня в группе, если узнает, что совсем недавно я обращал любые отряды, группы и предприятия в труху.
— Но, — добавил Тербенно, сияя светом неразбавленной законности, — думаю, ты сможешь мне пригодиться.
Никак, помогу сделать прокол, чтобы он не лопнул от гордости. Или сообщить, где собирается Гильдия — насколько я помню, это было мечтой Крысолова. Которую нам с внутренним грызуном совершенно не хочется выполнять — потому что меня прикончат еще вернее, чем если бы я провалил задание.
— Можешь не волноваться за свою шкуру, Гроски, — добавил Тербенно и кончиком пальца отодвинул от себя пиво. — Я ловлю рыбу гораздо крупнее.
И не успел я еще воскликнуть: «Ах, какое облегчение!», как Крысолов уже выдал:
— Разумеется, ты слышал о Вейгордском Душителе.
— Я похож на человека, который так скучает по старой работе, что собирает сплетни о каждом убийце? — огрызнулся я. — Слухи ходят, конечно. Из них ни черта не понятно. Какой-то сумасшедший в окрестностях похищает людей. Поговаривали, что не просто душит, а еще и частично жрет. Врали, что на месте похищения видели какую-то тварь — вроде волка, только крупнее. В любом случае, Гильдия к этому отношения не имеет. Они, были обеспокоены его деяниями. Будто бы, кто-то из безутешных родителей даже обращался к нашим «нюхачам» — чтобы помогли отыскать этого урода. Но я не знаю, чем там дело кончилось. Постой, ты же не хочешь сказать, что это поручили тебе?
Крысолов раздулся от гордости вдвое против прежнего. Процедил свысока:
— Мне и вверенной мне группе поручено расследовать это дело. Руководство Корпуса наделило меня особыми полномочиями…
— Поздравляю, — безутешно сказал я таракану, рассевшемуся на тушеном грибе. Меланхолично приподнял кружку. — Помянем репутацию Корпуса и мозги старины Хола Аржетта!
Не представляю, в какой степени маразма был глава Корпуса, если поручил самонадеянному юнцу вроде Тербенно вести охоту за тварью вроде здешнего Душителя. Видать, папашка Крысолова проел старине Холу все печенки. Остается надеяться, что они хотя бы в группу поставили толковых людей.
— Ты, кажется, намекаешь, что я неспособен…
— Нет, ну куда уж мне. С повышением, — я покачал кружкой. — Так что там с этим Душителем? Правда душит? Или все-таки еще и жрет?
Тербенно подарил мне такой взгляд, будто сильно подозревал, что мы с Душителем — лучшие друзья.
— Последняя жертва действительно была задушена. Ей было шестнадцать.
И потянулся за своей кружкой пива, глотнул — и отчаянно закашлялся: пивко Злобной Берты было уж явно чересчур ядреным для домашнего мальчика Тербенно.
Который, может, впервые увидел шестнадцатилетнюю девушку, убитую какой-то мразью
Я молча сдул пену с пива. Хлебнул, чувствуя только — горечь.
Кареглазой девочке, которой я пытался переслать куклу незадолго до своего суда, сейчас, наверное, как раз шестнадцать. И если бы моя бывшая переехала в Вейгорд — то могло бы быть…
— Рассказывай.
Тербенно зыркнул презрительно. Но соизволил отверзнуть уста и посвятить меня в основное:
— Пока что удалось установить, что он появился в окрестностях около двух лет назад. Действует только в Вейгорде — в других странах ничего подобного не было. В города заходит редко — чаще выбирает жертву возле деревень или возле поместий аристократов. Скорее всего, перемещается через виры…
— Потому его ещё прозвали Попрыгунчиком?
— Да. И потому, что он каждый раз появляется в новом месте. Крайне осторожен — его за это время так никто и не увидел. Либо выбирает момент, когда жертва одна, либо заманивает ее каким-либо образом… затем оглушает или одурманивает и уходит через вир вместе с жертвой.
Занятное дельце, зря я им не интересовался.
Большинство «водных окон» в Кайетте никак не охраняются — посты с оплатой бывают только виры крупных городов. Поскольку виры — это одно из Чудес Кайетты, вроде Камня Даров, и считается нехорошей приметой — платить за чудеса. Разве что небольшая жертва на благоустройство. Кое-где, правда, охрану ставят, но в лесах есть куча заболоченных и затерянных «водных окон» — и все время появляются новые.
— Вирников проверили?
— Что?
— Ребят из Водного Ведомства. Которые составляют карты «водных окон» и разведывают новые. По твоим словам выходит, что он слишком уж хорошо знает — как убраться из нужного места. Вот я и спрашиваю — вирников проверили?
Тербенно оскорбленно забубнил, что он и его группа все учли. Из чего я сделал вывод, что в Водное Ведомство бравый законник не обращался.
— Пока что мы определили двадцать восемь жертв. Однако, скорее всего, их больше. Он часто наносил удары у деревень… одиночная смерть в такой местности может пройти незамеченной, а следующую жертву он выбирал уже на другом конце страны. Из двадцати восьми — девять мужчин: восемь из них — от четырнадцати до семнадцати. Один — парень двадцати трех лет. Девятнадцать женщин, двенадцать из них — от пятнадцати до двадцати лет, семь — от двадцати до тридцати, старше тридцати нет никого.
Однако, ну и бардак же в Вейгорде: за два года не досчитаться трех десятков человек — и только сейчас как-то зашевелиться? Нет, понятно, что из-за удаленности первые смерти прошли незамеченными, потом местные сыскари неуклюже пытались справиться сами… Но потом-то они запросили Корпус Закона о помощи.
И Корпус ее оказал. Прислав Тербенно, а как же.
— И убивал он их медленно — точнее, по-разному, от трех дней до трех недель.
Я отодвинул грибы подальше.
— Медленно?
Законник брюзгливо дернул щекой.
— Иглы, порезы, кнут, ожоги. Переломы. Можно предположить, что и насиловал тоже. Один из моих подчиненных установил, что последнюю жертву поили зельями, которые используют целители. Значит, он исцелял их, чтобы потом мучить опять. Потом душил и оставлял тела неподалеку от места похищения.
— Засады… — заикнулся я.
— Местные сыскари пытались. Тела просто начали обнаруживаться у дороги, у порога родственников, в огороде, на поляне… В общем, бесполезно — не говоря уже о том, что дежурить приходилось большим составом, до девятниц недель.
— Почему просто не выставить патрули у каждого вира? Глядишь, что-нибудь и заметили бы.
В ответ Тербенно выдал фырк умеренной высокомерности.