— Я не рисую. Я только воссоздаю то, что видела однажды, — Кира покачала головой и развеяла иллюзию, слабо улыбаясь: энергия на ее поддержание заканчивалась с катастрофической скоростью. — И ты больше не слепой. И когда-нибудь увидишь все это по-настоящему, — она потянулась за чашкой, коснулась края и опустила руку, чувствуя, как начинают дрожать пальцы от напряжения. Осязательные иллюзии — самые сложные, а она даже перестаралась и теперь чувствовала себя немного обессиленной. Ничего… Посидит немного и все снова будет в порядке.
Влад тряхнул головой и вернулся за стол. А потом взял ее руку и губами прижался к серединке узкой ладони. Теплые искорки внутри него шевельнулись, ожили, устремляясь вперед, к ней, вливаясь в прохладную кожу, покалывая его губы, ее пальцы.
— Спасибо тебе…
Илья неслышной тенью скользнул на кухню и устроился на подоконнике, глядя на них с тонкой полуулыбкой.
— Сейчас возревную. А мне кофе?
Кира кончиками пальцев погладила щеку Влада и, взяв со стола нетронутую чашечку, протянула ее Илье.
— Надеюсь, что он остыл не так сильно, как думаю. Варить кофе в третий раз я точно не буду. Даже ради ваших прекрасных глаза. Я тут немного… повоздействовала. У тебя неприятностей не будет? «Ищейки» в доме не живут?
— Милая, — Илья с удовольствием пригубил чашечку. — Мой дом — моя крепость. Рядом никого, даже в масштабах пары-тройки кварталов. Специально искал. К тому же, я изоляцию дополнительную ставил, так что хоть гладиаторские бои здесь устраивай, хоть динозавра призывай.
— Динозавр в твою квартирку не влезет, — Кира улыбнулась и, шепнув одними губами «спасибо», вернулась на диван. — Мне нужно на работу. График хоть и свободный, но сроки горят синим пламенем. Заказчик уже был у меня вчера. Иль, моя машина у твоего офиса.
— Вызову тебе такси, звезда моя, — Илья усмехнулся и царственно прошествовал в прихожую. — Ради твоего кофе я готов ангажировать тебя каждое утро. Но ты все равно не согласишься.
Влад вздохнул.
— Можно мне с тобой?
— Ладно, Селин, попросишь еще у меня кофе… Отправлю в «Кофемолку». Со мной на работу? — Кира поднялась, глядя на Влада и теребя пуговицу на рубашке. — Зачем?
— В свете всего происшедшего я не хочу оставлять тебя одну, — самообладание медленно, но верно возвращалось. Было слышно, как Илья звонит и вызывает такси. Как шлепают босые ноги по гладкому полу.
— Ага, непременно попрошу, милая, даже и не сомневайся!
— Закажу тебе кофе с доставкой на дом, — Кира роскошно улыбнулась ему и повернулась к Владу. — Мне нужно собраться. Да и тебе… тоже. Кто-то обещал мне клятвенно, что колючим не будет, — сдула упавшую на лицо прядку и, отодвинув Илью с порога, исчезла в коридоре.
— Полотенце в шкафчике, упаковка станков в подвесном, сменного белья, прости, нет, бросил Илья и вышел вслед за девушкой.
Влад кивнул уже ему в спину, а потом просто направился в душ, залпом допив почти остывший кофе.
— У меня устойчивое ощущение, что я тебя не скоро теперь увижу, — Илья прислонился плечом к двери, глядя на Киру. Ты на меня все еще сердишься?
— Я не умею долго сердиться на тебя, — девушка уже сменила его рубашку на свою одежду и теперь стояла перед зеркалом, пытаясь расчесать растрепанную гриву. — Я знаю, что ты сделал это ради меня. Просто иногда… мы ошибаемся.
Илья подошел к ней, отнял щетку и принялся мягко разбирать спутанные пряди.
— Иногда мне кажется, что я ошибся много лет назад. А иногда — что все-таки поступил верно.
— Никто не знает это лучше, чем ты. А я свои ошибки стараюсь не вспоминать, — Кира прикрыла глаза, расслабляясь под его руками. — Их было слишком много. И мне за них слишком стыдно.
Медитативное занятие: раз за разом проводить по ее волосам щеткой, чувствуя, как шелковистая волна поскрипывает под частыми щетинками. Закончив, он засунул деревянную рукоятку в карман, чуть наклонил ее голову к себе и принялся плести «французскую» косу, перемежая в ручеек мягкие прядки.
Илья смотрел на ее отражение в зеркале и улыбался. Вот только улыбка так и не коснулась его глаз.
— Ты не забыл мои «уроки», — Кира, не поднимая ресниц, провела ладонью по косе и улыбнулась. — А я думала, что ты тогда просто пытался быть вежливым с девчонкой-первоклашкой и делал вид, что тебе интересно, — лицо стало мягче, нежнее. Девушка словно погрузилась в свою память, в тот день, когда она, сидя на скамейке, с серьезным видом учила казавшегося ей таким взрослым и самым-самым лучшим мальчика в их дворе плести косы.