— Где я? — чтобы голос не дрожал, Кире пришлось собрать все силы, которые еще оставались. Странно, она же должна бояться, так почему страха нет? Только Иль, Илюша…
— Пока — в гостях. Потом дома, — Ник не спускал с нее глаз. — Расслабься, тебя никто и пальцем не тронет. Кроме меня, — улыбка перечеркнула лицо Никиты, исказив его почти до неузнаваемости. Какого же цвета у него были глаза?.. Это вдруг показалось ей важным. Таким важным, будто в вопросе этом: какого цвета его глаза теперь, — крылась разгадка мироздания. Они были серебристо-серыми. Лучистыми. Теплыми, как летний дождь… Ник… мужчина, которого, как она думала, она любила… бывшая Червонная Дама. Ее бывший супруг. Что-то тонко зазвенело, а в следующую секунду Кира дернулась от мгновенного болезненного укола.
— Что это? — попытка отодвинуться только насмешила мучителя. Ник поднялся, держа в руках уже пустой шприц. В сознание снова начал заползать туман, и Кира отчаянно мотнула головой.
— То, что сделает тебя послушной… — она больше не видела Ника, зато очень хорошо слышала. — Оно блокирует твои силы. Так что ты теперь, как я — Пустая Карта, — губ коснулись прохладные губы. — Спи спокойно…
Глаза закрылись сами собой, и Кира закричала, выгибаясь, когда, как показалось, в мозг впились сотни, тысячи иголок. Безжалостно выдирая все, за что она отчаянно цеплялась. Димка, Сева, Влад, Илья. Они словно растворялись. Ей казалось, что она кричит, захлебывается воздухом от боли и страха потери. Она шептала, плакала, ругалась, но иголочки в ее голове ломали все выстроенные стены. Каждую секунду, каждый вздох… Их напор не ослабевал. Редкие сполохи превратились в ручеек, а потом и в широкий поток, которым память оставляла ее. И осталась только боль. Боль, боль и страх. И когда пришла тьма, она сдалась ей, почти улыбаясь. Покой…
Звонок Ильи нагнал его на выезде из города. Почти как толчок в спину, сбивающий с ног.
— Остановись и дождись нас, — не просьба, приказ. Влад беззвучно рассмеялся. Забавно, те, кто писал об иммунитете «ищеек», должно быть никогда в жизни не имел дела с Высшими Картами. Им невозможно сопротивляться. Их приказам и их желаниям. — Не суйся никуда сам Пожалуйста…
Как объяснить Илье то, что он чувствовал последние минут сорок? Боль, впивающаяся в разум. Нечто, лишающее воли, раз за разом вгрызающееся в сокровенное: в память, разум, душу. Это не его боль. Это ЕЕ боль. Где-то там, дальше по дороге Кире причиняют боль. Кире, его Королеве. Он тянулся к ней, через темную шелестящую массу деревьев, ленту дороги, тянулся всем своим существом, всей плещущееся в теле чужой энергией, отравляющей его кровь. Он тянулся к ней, а она кричала, захлебывалась криком, где-то там… пока не замолкла. Пока крик не перешел в стон облегчения, а потом вовсе не стих.
Он резко свернул к обочине и ударил по тормозам, почти сожалея, что машина не пошла юзом и не слетела с дороги. Его трясло. Времени так мало…
— Быстрее, Илья, — может, ему показалось, что он это сказал? Может, это только бред его усталого сознания?
— Дыши, Влад, — и он не смел ослушаться приказа. Дышал. Глубоко, как можно медленнее, пытаясь успокоить обезумевшее сердце.
Стоило прикрыть глаза — как снова: мельтешение картинок. Быстро-быстро проносятся размытые полуоформившиеся образы. Дети, подростки, взрослые… Неуловимо знакомые лица, а потом вдруг еще одно, ни на кого не похожее, но вызвавшее острое отторжение, почти ненависть пополам с сожалением. Он чувствует все это. Он ЭТО чувствует. И ни единый оттенок эмоций не ускользает от него, он хлебнул этого сполна…
Кира!!
И далеким, едва слышным эхом ответ: «Здесь… здесь…»
Из бредового забытья его вырвали неожиданно и грубо. Тяжелая пощечина, голова мотнулась из стороны в сторону, во рту стало солоно. Голос доносился как сквозь толстый слой ваты:
— Влад… Влад… держись.
— Я не чувствую ее… — весь мир как будто за стеклом, мутным от дождя. И бледное лицо Короля Пик в обрамлении жестких высветленных прядей, и пластинка какого-то ароматизатора, болтающаяся на зеркальце заднего вида. Символ «пикей», только отчего-то красный. Все «Пики» — черные. Илье нравится быть блондином?.. Дурацкие мысли, он явно бредит.
— Где? — почему Илья трясет его как тряпичную игрушку? — Где?!
Чего от него хотят? Где что?.. Или кто? О, Кира, да, он искал Киру! Она где-то там, дальше. Стало горько от подкатившей к горлу желчи и Влад, слабо отпихнув Илью, вывалился из салона, прямо на бурую пыльную траву на обочине, согнувшись почти пополам. Выворачивало жестоко. И долго. Только прохладная ладонь Короля Пик удерживала его по эту сторону реальности, не позволяя провалиться в небытие.