Сева зайцем пронесся по улице, вынырнул из-за угла и чуть не навернулся, почувствовав, как что-то будто отрезало его от окружающего мира. Краски поблекли, звуки стали глуше, а на него с разгону налетела какая-то старушенция с клюкой, окинула злобным взглядом и заковыляла в сторону, бормоча чего-то там об оглашенных.
В метро. Так будет быстрее. И людей там больше. И вычислить практически невозможно. Господи, Ястребов, ты теперь даже мыслишь как преступник. Асоциальный элемент.
Он немного успокоился, только рухнув на жесткую скамейку в вагоне, у самого входа. И выскочить просто, правда, от гневных взглядов бабок с тележками не спасет. Ну да черт с ними… Черт с ними.
— Ты же знаешь, что это ненадолго, — Дима оторвал голову от плеча Киры.
— Будем надеяться, что к тому времени он уже возьмет себя в руки. Наверное, мне все же не стоило это делать. Ты занимался с ним?
— Да. У него хорошо получается. И… не зря, Кир. Он ОЧЕНЬ сильно переживал.
— Я вдруг представила тебя на его месте, — та коротко улыбнулась и отступила к лестнице. — Мне пора.
— Кира, нет!
— Я все равно рядом. Как всегда, — она нежно взлохматила его волосы и, мягко улыбнувшись, сбежала по ступенькам, чувствуя, как исчезает тяжесть с сердца.
— Спасибо, — губы Димы дрожали, словно он никак не мог определиться, врезать ему кулаком по стене или засмеяться. Пару мгновений он просто стоял на площадке, а потом вернулся в квартиру. Как в тумане, устроился на табуретке и придвинул к себе тарелку с блинами. Севка так и не попробовал его кофе.
…две пересадки и сорок минут тряски в душном вагоне. Грузный потный мужик с одной стороны, визгливая мамаша с сопливым чадом с другой и три худосочные мосластые школьницы, хихикающие и бросающие на него призывные взгляды. Так и хотелось, как в американских мультиках вытянуть из-за спины табличку — «На хер — это туда!». От метро четыре остановки маршруткой. И еще две вглубь массива пешком. Просто чтобы перестало мутить. Слишком резким оказался переход от одного состояния к другому.
А картинка все стоит перед глазами: Владька в кафе. А потом без перехода — Димка, обнимающий почти точную свою копию. И это тоже иллюзией не было. Это Кире, а не ему на встречу раскрывался Димка муторной прошлой ночью. Что уж греха таить, ковырнуло, и больно. Ему ведь все равно должно быть. Абсолютно и бесповоротно плевать. И Кира с ее дурацкой заботой, и Димка, так и не научившийся сопли подтирать без помощи сестры…
А сам-то? Сам!.. Без Владьки шагу ступить не может. Стыдно.
Царапало что-то. Больно царапало. Что-то, напоминающее ревность. И страх. Он ведь почти поверил, что они с Димкой друг друга, по крайней мере, понимают. Близнецы-гении в семье это трудно.
Ни черта они друг друга не понимают.
Димке нужна Кира. Дарт Вейдер в мини-юбке. Может по этой причине она так злилась. Боится за брата. Боится потерять. А тут, как на зло Димочка взял и инициировал без ее ведома какого-то… лося. Лось. Ну точно… А Влада показала для того, чтоб избавиться. Подумала и решила. Глупо, может быть. Но рядом с братом ему, Севке, ничего не сделается. А если поймают и посадят — все равно он ничего не скажет…
Сева нырнул в подъезд, взбежал на нужный этаж и замер у двери. Прислушался. Нет, не слышно ничего. Да и Влада дома, скорее всего, нет. И хорошо. Пошелестев ключом в замочной скважине, он открыл дверь и, шагнув в тишину квартиры, захлопнул ее за собой.
Тихо. Пахнет знакомым теплом и братом. Его туалетной водой. Им. Просто им. Он был здесь утром. Оставил в раковине грязную тарелку. А на кресле валяются домашние штаны. Дом. Его дом. Их дом.
Севка метнулся в свою комнату, выволок на свет божий рюкзак и принялся скидывать внутрь вещи. Футболки, свитера, брюки. Вспомнил о белье. Потом как-то резко об обуви… точно, черт его знает, как долго он будет отсутствовать. И вернется ли вообще когда-нибудь… Документы! Загранку. Зачетку. Права.
Рюкзак раздулся. Топорщился пухлыми боками в разные стороны. Все? Нет, какое там все? Бумажник, студенческий, карту, на которую стипендию начисляют, хоть копейки, но все-таки хоть какие-то свои деньги… Этого монстра поднять можно только домкратом. А о том, чтоб на плечи закинуть — вообще речи быть не может. Без посторонней помощи.
Как летит время… Кажется, он только-только вошел, а тут уже полтора часа времени промелькнуло, а он и не заметил. А еще объяснения написать надо.
И что? И куда потом? К Димке? Так он Димке нахрен не сдался. Но он обещал. Обещал, что глупостей не наделает. От его благоразумия Димкина жизнь зависит. Они теперь крепко повязаны.