— Влад, подь сюда… Там часом не воздействие на мою нежную психику? — он отстранился от глазка, уступая место брату. Влад, неспешно потягивая чай, только руками развел.
— Мне не надо смотреть, чтобы сказать точно. Воздействия там нет, открывай.
Младший, вздохнув еще раз для пущего драматизма, открыл дверь и посторонился, впуская Киру.
— Здравствуй, случайный попутчик, — чуть иронично улыбнулся Ястребов-старший и с достоинством прошествовал назад в кухню.
— И тебе не хворать, — невозмутимо отозвалась Кира, почему-то не особо удивленная его присутствием в квартире брата, а потом повернулся к Севке. — Поговорим?
— Не хочу, — тряхнул головой тот, щелкнув замком. — Считай, что я веду себя как ребенок, но я приму все, что посчитает необходимым Димка. И вообще, вассал моего вассала — не мой вассал. Даже если он тебя считает непререкаемым авторитетом. Вон, с ним разговаривай, — он кивнул в сторону кухни.
— С ним мне пока не о чем разговаривать. А вот с тобой есть о чем. Например, о том, что ты думаешь по поводу Димы и меня, — Кира чуть склонила голову к плечу, внимательно глядя на собеседника.
— Боишься, что как от зачумленных шарахаться стану? — Сева почти зло фыркнул. — Так ничего подобного. Он взрослый мальчик, а что сопли вдруг решил развесить бахромою, так это у всех случается. Ну, цепляется он за твою юбку, так это ваши психополовые проблемы, А меня это никаким боком касаться не должно. Главное, ты в мою сторону таких поползновений не допускай… ты мне никто и рыдать на твоем третьем размере, восторженно внимая твоему воркованию, я не намерен.
Кира вскинула бровь, а потом рассмеялась:
— Я, что, произвожу впечатление любительницы трепетных нежных вьюношей? ТЫ меня не интересуешь от слова совсем, — она тряхнула головой и снова стала серьезной. — А ты дурак, маленький. Я просто хочу, чтобы ты ЕМУ помог, но раз этого не хочется тебе, то мне действительно не о чем с тобой разговаривать, — она развернулась и прошествовала на кухню, цокая каблучками и улыбаясь Владу чуть зло, но от того не менее роскошно. — Мой брат также ненавидит тебя, как и твой — меня? — небрежным жестом сняла легкий пиджак и осталась в одной тонкой блузке, не потрудившись даже одернуть коротенькую юбочку. Устроилась на табуретке, закинув ногу на ногу и, прислонилась к стене, вытягивая сигарету из пачки.
— Не знаю ненавидит или нет, — Сева вернул ей улыбку, — Но пока что в плане ядовитости счет не в твою пользу. Чем ты допекла Севку, я уже знаю. Остается надеяться, что Дима не питает антипатий ко мне лично, и что для него я только олицетворение вселенского зла в виде особистов. Мне анонсировали твой кофе как лучший кофе на свете…
— Я сказал, хватит кофе, — пробурчал Сева, присаживаясь в самый дальний угол у окна, чтобы быть как можно дальше от Киры.
— Тогда открой мне страшную тайну, незнакомец, чем же я «допекла» твоего брата. Потому как я уже объяснила ему, почему я это сделала, и мне казалось, что он понял. Тебе сварить кофе для удовольствия или для концентрации?
— Он терпеть ненавидит, когда его принуждают к чему-либо, — Ястребов-старший улыбнулся насупившемуся брату. — А ты из самих благих побуждений буквально выкрутила ему руки. Основательный пинок по фамильной гордости. Даже если он тебя понял, простит он тебя не скоро. Если вообще простит. — Ни единым жестом не показав собственного удивления, попросил: — Для удовольствия. Конечно для удовольствия.
И только взгляд красноречиво вопрошал: «Ну а тебе-то откуда это известно?»
Девушка бросила на него лукавый взгляд и поднялась со своего места. Надела фартук, оказавшийся длиннее ее юбки, и принялась колдовать над туркой. Кофе черный, немного зеленого… А через несколько минут, наполненных тишиной, Кира поставила перед братом Севы чашечку кофе, покрытого облаком пены, чуть присыпанным корицей.
— А мне осталось? — появившийся на пороге кухни Дима в одном полотенце ринулся к турке. Втянул аромат и выдохнул: — Кира, я тебя обожаю…
Та только фыркнула и вернулась на табуретку со своей чашечкой. Поймала взгляд младшего Ястребова и вопросительно вскинула бровь: «Тебе налить?» Севка только гордо вздернул нос и отвернулся, всем своим видом показывая: «отравлюсь».
Влад с удовольствием пригубил кофе и слизнул с губ пенку. На миг прикрыл глаза, ожидая привычного и такого неизбежного спазма. Сердце пропустило один удар и снова забилось, сильно, ровно.
— Спасибо, — благодарно кивнул он Кире. — За такой кофе и душу не жалко продать.
— Осторожнее со словами, — Кира только усмехнулась, глядя на мордочку Севы. — Я ведь могу и потребовать плату.