Влад чертыхнулся вполне натурально. Хлопнул дверью, выдрал из замка ключ, чирикнул сигнализацией уже на бегу. Сумасшедшая! Просто чокнутая! Все «червы» такие? Наверное, это у них семейное.
Еще злее он выругался, когда налетел на Киру за ларьком.
— Гениально… Труп?
— Да, — она поднялась, не глядя на него. — Выгорел. Но… Ладно, это потом. Как возвращаться будем, гениальный режиссер? — устало спросила Кира. Второе дыхание закончилось, и ей казалось, что она сейчас вот-вот свалится.
Влад подхватил ее под руку и утянул назад в арку. Нечего светиться рядом со свеженьким новопреставленным. Хватит с них подозрительных ситуаций. Особенно теперь.
— Я тебя догнал. Ты в порыве чувств съездила мне маникюром по фэйсу, ну или сумочкой, отпечаток логотипа «Прада» на моей божественной скуле будет смотреться не менее восхитительно, чем след от твоей помады, все в лучшем виде. Заметь, я тебе не предлагаю бурную сцену примирения. — Он поддерживал девушку, не позволяя ей прислоняться к грязной стене.
— Так же, как ты мне? — Кира прикрыла рукой все еще горящую скулу. Странно, и почему она стала чувствовать ее только сейчас. — Я просто убью тебя, если след останется. Ладно, к черту все… По морде я тебе здесь должна дать или у машины?
— Я даже не буду сопротивляться. — Влад обозначил улыбку одними уголками губ. — Готова сопротивляться и орать на меня, предателя и мерзавца?
— Ты за кого меня принимаешь? — Кира почти возмутилась. — Я не из тех, кто закатывает подобные сцены. Думаю, хватит один раз вмазать по твоей «божественной скуле», — кинула на него смеющийся, вызывающий взгляд, ловко вывернулась из его рук и также стремительно, как шла сюда, направилась к машине, поджав губы и покачивая бедрами. Подошла, дернула дверцу, еще раз. Сигнализация ожидаемо заверещала, и Кира, изобразив на лице досаду, стукнула кулачком по ни в чем не повинной жестяной крыше.
Влад смотрел, как она идет к машине, раздраженная, порывистая, кажется, эта злость прет во все стороны, задевая всех и вся. Из категории «не стой у меня на пути». Она совсем не похожа на Дашку. И все в ней слишком. Яркости. Силы. Проницательности. Самостоятельности. Понятно, почему к Высшим картам так тянутся. Почему их настолько сильно хотят, даже зная, что конец неминуем.
Он откровенно наслаждался ее походкой, ее уверенностью. Ею. Целиком. Да, с ней действительно интересно играть.
Он нагнал ее уже возле машины, сжал локоть, разворачивая к себе лицом.
— Чего ты психуешь?.. — и холодная ярость на лице. Ну, или то, что он считал холодной яростью.
Она ударила сразу. Не раздумывая и не жалея ничуть. Звонкий звук пощечины словно заметался между ними.
— Не трогай меня! — почти бросила Кира и попыталась освободиться из его захвата. — Просто оставь меня в покое и никогда больше мне на глаза не попадайся, — хотелось, почему-то хотелось закатить ему настоящую истерику. — Возвращайся к ней и с ней живи. А про меня забудь.
Идиома «искры посыпались из глаз» неожиданно оказалась вполне себе буквальной. Вряд ли эти искры заметил кто-нибудь кроме него. Когда перед глазами перестали плавать алые мошки, Влад обеими руками сжал ее плечи и, ломая сопротивление, впился поцелуем в ее губы, зло, почти больно, точно утверждая: никогда.
Кира дернулась, выгнулась, словно пытаясь отстраниться, вывернуться из его рук. Сумочка больно ударила с бок, и она тихо застонала. Сжала в ответ его плечи, впиваясь ногтями. А потом выдохнула, закрыла глаза и подалась вперед, обнимая, отвечая с почти яростью. Словно говоря: не отпущу. Мой.
Под зажмуренными веками Влада полыхнуло, а по телу растекся предательский жар. Опешивший на миг, он глухо застонал в поцелуй, и в следующий момент обнимал девушку, жадно лаская чувственные губы. «Карта»… Королева… Джокер… враг… безумная ситуация. Но как же хорошо!.. Как восхитительно!..
Она раскрылась сразу и внезапно даже для себя самой. Словно стерла из своей реальности этот город и эту площадь. Только он, Влад, был реален. И под его губами рухнули все ее запоры и замки, открывая ее, почти обнажая. Все эмоции, все страсти и слабости… Она позволила ему увидеть, почувствовать все.
А Влад… он просто провалился, ухнул в сумасшедшую круговерть ее чувств. Слишком непохожих на эмоции брата. Слишком непохожих на следы воздействий. Наполненных сотнями оттенков, полутонов и красок, спонтанные, яркие, сочные, полные. Неуловимо изменился привкус поцелуя, став горьковато-соленым, совсем как… слезы.
Губы Киры оторвались от его губ лишь на миллиметр. Скользнули по контуру и застыли на красном отпечатке на скуле. Сердце бешено стучало, дыхание срывалось, а тело… Дрожало и словно таяло. От чего? Она и сама не знал… Он — иммунный, он пуст. «Черная дыра», поглощающая все без остатка. Но она чувствовала, как быстро и сильно бьется его сердце.