— Говорят, Клейменов служебное в отношении тебя открыл. Владька, тебя ж такими темпами по «волчьему» уволят к среде…
Влад на автомате выпил половину воды из мензурки, которую анатом использовал в качестве чашки и не поморщился. Это оказались остатки недопитой с кем-то ранее водки. Глубоко внутри начинала медленный свой бег боль, вгрызаясь в усталое тело. Этого слишком много для одного дня. Слишком.
— Твою мать…
Коньяк закончился довольно быстро и хвала небесам, что дальше в ход не пошел медицинский спирт. За обсуждением сволочи-шефа. За то, чтоб нашелся Севка. За то, чтоб все устаканилось… За частный сыск, за хорошие бабки, за дружбу контор… за отчет…
— Не уволят. Не дождутся, — грозился Влад, чувствуя, как по телу вместе с кровью течет самая настоящая злость. Из него бы вышел хороший актер. — Сам уволюсь. И пусть только попробуют отказать.
— Не-а… — Армин сжевал последний кусочек хлеба с сырком и принялся зашивать вскрытую брюшную полость очередного своего «клиента». — Отработка, двухнедельная…
— Если имеет место конфликт интересов. Я напишу обоснование, почему я больше не могу работать в департаменте и уйду в отпуск, а потом, не выходя из отпуска — у-во-люсь!.. В конце концов, юридическое у меня образование, или где?
— Ну, я же не спорю… — Армин только развел руками. — Тебе отчет в распечатке или в электронном виде?
— И то, и другое, и можно без хлеба, — Влад поднялся из-за стола и потянулся всем телом. Голова кружилась, от выпитого за день кофе подташнивало, от алкоголя, впрочем, подташнивало не меньше, но, по крайней мере, до дома Киры он доберется сам.
Из анатомки он выбрался к началу десятого. Полчаса в метро, знакомыми и незнакомыми переходами, когда кажется, что весь мир покачивается перед глазами. Консьерж смерил его не менее презрительным взглядом, нежели утром, но, помня об удостоверении, безропотно пропустил.
На двадцатом этаже господин Ястребов нашел в себе силы не только достать ключи и открыть дверь, но и закрыть ее, и только после этого рвануть в туалет, содрогаясь в мучительных приступах тошноты. Ломка… проклятущая ломка…
…На затылок легла чья-то тяжелая рука. Влад сплюнул и поднял голову, понимая, что сейчас он слабее котенка и банально не сможет сделать ровным счетом ни-че-го, и если его тут убьют…
— Успокойся… — тихо сказал мужчина. — Дыши глубже… — незнакомый след. Его вздернули на ноги и прижали к стене. Холодные пугающие глаза. Ему так хреново, что он испытывает страх?.. — Я так понимаю, ты и есть тот самый особист, о котором говорила Кира. Нет, не кивай. Хуже будет. О да… — Прохладные ладони скользнули под водолазку, и замерли на его груди. — Дыши…
Влад зажмурился, когда его лица коснулся холодный мокрый уголок полотенца, а потом и краешек стакана, наполненного ледяной водой из-под крана.
— Не пей, просто…
Угу, глотать ЭТО не хочется. Он просто выплюнул воду и болезненно сощурился, рассматривая своего спасителя. Высокий, чуть выше него, худой, жилистый, только руки очень сильные. Настолько сильные, что гость без усилий сумел поднять его с пола. И еще он буквально дышал силой. Другой силой. Отчетливой черной мощью. Даже в этом своем плачевном состоянии Влад чувствовал его. Всем собой чувствовал.
— Меня зовут Илья. И я, как ты, наверное, догадываешься, Пиковый Король…
Пиковый осторожно вывел его из ванной, помог добраться до гостиной и опустил на диван, а потом подошел к бару, плеснул в чистый стакан минералки и, вернувшись, вручил его Владу, осторожно сжав пальцы на толстом стекле
— Пей. Думаю Кира сама решит, что с тобой делать… Но для начала…
— Спасибо, — пузырьки газа вызвали слезы. Но горечь желчи изо рта ушла, и Влад вернул пустой стакан.
— Не благодари, ты ведь не знаешь ЧТО я собираюсь сделать, — улыбка перечеркнула аскетично-тонкое лицо Короля Пик, сделав его почти отталкивающим. А в следующий миг узкие губы прижались к его губам.
Боль хлынула по венам, потекла из глаз слезами, закипела в груди, так и не выплеснувшись криком. Единственный стон боли выпил Илья, выпил с удовольствием, резко рванув на себя ставшее безвольным тело. Но стало легче. Будто с дыханием уходила эта боль, корежившая усталый организм. Кофе… стимулятор, яд для таких, как он. Возможность продержаться и быть дееспособным куда дольше обычных людей, но потом — медленно подыхать сутки.
Объятия разжались, и в следующий момент Илья уже отходил к окну.
— Я думал, будет хуже, — его дыхание было удивительно спокойным. Будто он почти не… имел его здесь, на этом диванчике, в закатных сумерках. Влад с трудом перевел дыхание. Все хорошо. Все хорошо… только чуть кружится голова и безумно хочется пить. — Но к счастью, ты не самоубийца. Или тот, кто готовил тебе эту отраву, знал что можно, а что нельзя.