Кира сдвинула брови, а потом расслабилась.
— Будь ты обычным мужиком, я бы послала тебя прямо сейчас и без разговоров. Но ты необычный. Поэтому, Владик, будет тебе и магазин одежды и сотовый салон. Ладно, я уже еду. Собирайся…
Ему не потребовалось много времени на то, чтобы втиснуться в джинсы и футболку. Правда, носки после экспресс-стирки пришлось сушить утюгом. Но зато к возвращению хозяйки он был чист, свеж и бодр, как никогда в жизни.
— Я дома, — возвестила Кира, как только открыла дверь и переступила порог родной квартиры. — Надеюсь, я не сильно опоздала? На дороге просто ужасные пробки, — разуваясь, сняла строгий пиджак, расстегнула верхние пуговицы… — Уже готов? Ты просто прелесть, Влад. Я быстро, только переоденусь.
— Да ничего, — Влад вытянулся на диване и бездумно листал каналы. Выключил телевизор и пристально взглянул на девушку. — Застегнутая на все пуговицы ты кажешься холодной. Такой себе Снежной Королевой. Что, тем не менее, не умаляет твоей сексуальности.
На щеки Киры плеснуло румянцем. Подобная… откровенность удивила и смутила.
— Спасибо, — взгляд серых глаз заметался по комнате, Кира закусила губу и скрылась в спальне. Ругая себя последними словами, разделась, оставшись в одном белье, и застыла в задумчивости, перед рядами вешалок. И почему она смутилась? Не девочка вроде и комплименты разной степени пошлости тоже слышала. Или все дело в том, что у Влада это прозвучало слишком… прямо и искренне?
Кира вздохнула и сняла с вешалки платье. Тонкий французский бархат темно-синего цвета словно обнял тело. Короткое даже для нее, Киры Игнатовой, с глубоким вырезом, оно, тем не менее, было идеальным для Червонной Королевы. Классические «лодочки» на высоком каблуке, тонкая цепочка на шею, длинные, еле слышно звенящие серьги и распущенные волосы. Чуть спутанные, словно она только-только закончила заниматься любовью. Немного блеска для губ, шальная улыбка… Она готова.
— Влад, — кинув на себя последний взгляд, она вышла из спальни. — Поехали?
— Знаешь, я рядом с тобой сейчас покажусь пугалом огородным, — Влад окинул ее тяжелым, почти физически ощутимым взглядом. — Ты не просто красива. Ты…восхищаешь.
Кира чуть склонила голову к плечу, не скрывая того, что слова Влада ей приятны.
— Спасибо, — а потом улыбка чуть поблекла. — Это всего лишь моя «масть», Влад. Это она притягивает ко мне внимание.
— В моем случае это невозможно, — он подошел к нее, мягко развернул лицом к большое зеркальной двери гардероба в коридоре и замер в полушаге позади. — У тебя интересное запоминающееся лицо. Высокие скулы, красивые глаза. Этот цвет, серый, в сочетании с восточным разрезом, как говорит один мой знакомый — интригует. Но больше всего внимания привлекают твои губы.
Кира тут же закусила верхнюю, пытаясь разобраться в том ворохе чувств, который взметнулся внутри от его слов.
— Влад… — прикрыла глаза, опуская плечи. — Я — Червонная Королева, высшая «карта». Даже если бы у меня был длиннющий нос и лицо в оспинках, людей все равно бы тянуло ко мне. Так что… без разницы. Но спасибо, — сейчас бы она даже сама себя не назвала сильной или независимой. Беззащитная. Слабая. В этом супер-вызывающем платье и туфлях на высоких каблуках.
— Кира, я — ищейка. Я не умею чувствовать и не умею лгать. Я не вижу иллюзий. Меня не может к тебе притягивать, и я не могу ощущать очарования твоей масти. Но к тебе меня влечет. Тогда, в кафе, я подумал, что мне хотелось бы играть с тобой. — Влад смотрел на ее отражение в зеркале, обеими руками сжимая ее плечи.
— Ты не умеешь лгать. И не видишь иллюзий. Но чувства… — она повернулась, заглядывая в глаза не его зеркального двойника, а его самого. — Ты не пуст сейчас, — ладонь накрыла грудь с той стороны, где билось сердце.
— Чувства? — Он непонимающе смотрел в глаза Киры. — Мне по-прежнему индифферентны окружающие. Мне безразлично, что в переделку может попасть девушка, которая считает себя моей девушкой. Единственный важный для меня человек — мой брат. Но мне понравилось целовать тебя. Это — тоже правда.
— Так это — всего лишь реакции тела? — о, нет, она не обиделась. И даже разочарования не было. Просто интерес и где-то в глубине — подрагивающие в ожидании ярко-красные нити масти.
Он отпустил ее и лишь сильнее прижал к груди ее ладошку. А потом раскрылся, выпуская во вне странное смущение и почти пугающее нечто, бьющееся вместе с пульсом, стоило лишь только подумать о ней.