- Нет, нож не надо. Торри, кстати, ты напрасно хочешь выкинуть свою дубинку. Используй ее, а нож пусть просто побудет у тебя.
- Да? – Торри с сомнением посмотрел на нож.
- Тебе не так просто будет им воспользоваться.
Арчи насмешливо хмыкнул, а Ахилл промолчал, изучающе глядя на нас.
- А что тут смешного, Арчи? Я предпочитаю палку, а не нож. Целее буду, и меня учили бою на палках.
Арчи в ответ лишь скривился. На этом разговоры затихли. Я долго не мог заснуть. Не удивительно – после того, что со мной сегодня случилось. Но причина была даже не в том, что меня одолел (или почти одолел) сильный эмпат. Я не мог понять, что же меня тревожит во всей этой истории. Очень сильный эмпат – это ясно. Почему тот отказался от продолжения схватки, хотя уже почти смог меня одолеть – здесь понятно не очень, ну да ладно – потом можно попробовать разобраться.
Но было что-то другое. И я, наконец, понял, что же меня так беспокоило. Луч, с помощью которого эмпат воздействовал на меня. Я сравнивал свою схватку с брамингеймским эмпатом в Запретной долине. Тогда я просто соединился с разумом противника, а после пошла борьба – кто окажется сильнее. Но прошлой ночью, почти на рассвете, все было по-другому. Я не видел чужого разума, только чувствовал его присутствие. Не было никакого близкого контакта, мы не сближались, не влезали друг в друга. Сегодня все происходило на расстоянии, и эмпат воздействовал на меня, двигаясь по лучу. Даже не двигался, а просто каким-то образом влиял по связывающей нас ментальной линии. И я тоже попытался оказать сопротивление, направляя остатки своей силы и ярости по лучу в сторону эмпата. И это мне удалось. А все выстроенные защитные стенки не помогли, чужак их просто смел легким ментальным движением.
Жаль, что я самоучка, многого не знаю. Хотя в среде эмпатов не принято делиться опытом и знаниями, если это не близкие родственники, вот как дядя Эвин и Владин. Был ли тот эмпат более высокого уровня? Теперь я уже сомневался. Ведь иначе тот запросто мог меня смять и подчинить своей воле. Но не смог же! А вместо новой ментальной атаки были посланы штурмовики.
Значит, он не пятого уровня? Четвертого, но сильнее меня? Сильнее? С одной стороны эмпат меня почти раздавил, но ведь потом отступил. Это произошло, когда я в последние мгновения уже проигранной вчистую схватки рассердился и послал всю свою ярость врагу. И моя ментальная сила оказалась больше, чем у того эмпата. Так? Как же тогда объяснить почти проигранное сражение? Я оказался не подготовлен? Вряд ли, воздвигнутые защитные стенки были ничуть не хуже прежних, когда я добивался успеха. Я не знаю приемов, нет опыта? Уже теплее.
Луч! Я точно знал, что связующая нас нить была длиной в несколько верст. Как это удалось эмпату? Невероятно, но ведь у того получилось! А я до сих пор ограничен двумя-тремя сотнями метров. Хотя почему? Я же послал свой ответный удар, который достиг цели на расстоянии, измеряемом теми же самыми верстами. Проблема, значит, только в луче. Если сумею научиться этому действию, тогда… тогда… Сознание быстро заволакивалось, и пришел сон.
Ранним утром мы двинулись в путь. Я был тих и задумчив, пытаясь осмыслить и вчерашнюю схватку, и выводы, к которым пришел. Но понять мало, надо найти путь, научиться создавать такие лучи. Время от времени пытался проникнуть за пределы своих двухсот-трехсот метров, но ничего не получалось. Почему? Может быть, все дело в том, что я воздействую широким фронтом, силясь охватить сразу большую площадь, а луч был тонким? Но как его сузить?
- Знакомые места, - слова Ахилла вывели меня из несколько заторможенного состояния.
Я тоже узнал эту часть города. Старый город за полтора месяца внешне не изменился – да что с ним станет, если коалиция обошла его стороной? Зато внутренне здесь что-то поменялось. Люди, что ли, стали другими? Во-первых, их было мало, хотя уже вовсю стояло утро, да и в домах я чувствовал наличие обитателей. А во-вторых, изменился сам настрой увиденных мной жителей. Чувство обреченности осталось, но поменяло свои оттенки. Безысходность дополнилась красками отчаянности. Той отчаянности, когда понимаешь, что другого пути нет и нужно ставить на кон почти все, чем владеешь. Можно проиграть даже жизнь, но жизнь беспросветную, а выиграв, получить что-то нужное и ценное. Но при этом я чувствовал и опасливость людей – не привыкли они еще к переменам, которые появились после падения власти в элитном квартале.