Слишком много событий за столь короткий промежуток времени. Альвы к такому не привыкли.
— Вы, коллега, становитесь вестником несчастий, — невесело вздохнул шевалье де Кампредон, самолично впуская в комнату своего гостя. — Что на сей раз?
Лицо прусского посланника, явившегося под вечер к своему французскому коллеге, выражало что угодно, только не огорчение.
— Друг мой, — спокойным будничным тоном проговорил Марлефельд, — в отличие от…большинства наших коллег, я стараюсь не заводить конфидентов среди конторских писаришек. Новости мне доставляют весьма высокие персоны, иной раз сами не подозревающие, сколь ценные сведения разбалтывают. Оттого я огорчён менее прочих… Вы позволите мне присесть?
— Да, конечно же, — спохватился француз. — Простите, коллега.
Всё те же узорные кресла, всё тот же турецкий перламутровый столик, только бокалов с вином нет. Но пруссак явился не вином угощаться. Если Кампредон правильно истолковал его визит с подобной преамбулой, Аксель фон Мардефельд что-то эдакое вызнал, либо сложил все известные ему факты и сделал выводы. А поделиться информацией решил только потому, что Пруссия недостаточно влияет на европейский концерт. Тон в оном, всё-таки, задаёт Версаль.
— Я надеюсь, шевалье, вы понимаете, что нам вскорости предстоит попрощаться с господином фон Гогенгольцем, — посол Пруссии не любил начинать издалека, сразу заговорил о больном вопросе. — Он был очаровательно неосмотрителен, когда одной рукой готовил проект большого договора с Россией, а другой одобрительно похлопывал по плечу князя Долгорукого, замышлявшего убийство августейшей персоны. Австрияку я тоже говорил: не следует считать русских примитивными дикарями, опасайтесь императора, он гораздо умнее, чем кажется. Увы, меня никто не слышит. Даже вы изволили благодушествовать. И что теперь, коллега? Вы остались почти без доступа к тайнам петербургского двора, а император не сегодня, так завтра потребует отозвания Гогенгольца. Бог знает, кем его заменят, но сеть конфидентов новому послу придётся выстраивать заново. Впрочем, как и вам, и прочим нашим коллегам. О раздражении, каковое воспоследует в Версале, помолчу… Прямо скажу, я вам не завидую.
— Хорошо, — мрачно буркнул француз. — Что вы предлагаете?
— Свою скромную помощь, коллега. В общении с Версалем я, простите, посредником стать не могу, но вполне способен делиться как точными сведениями, так и своими соображениями насчёт происходящего.
— Увы, пока надо мною начальствует герцог Бурбонский, всё бесполезно. Мои доклады он, судя по ответам, не читает вовсе.
— Имею некоторые основания полагать, что в Версале вскоре следует ожидать перемен.
— Насколько верны ваши сведения, коллега? — оживился Кампредон.
— По-вашему, герцогу простят провал в Петербурге?
— Если ему вменят в вину сегодняшние события, то должности лишусь и я, — кисло проговорил посол Франции.
— Сие не обязательно, ибо новым светилом на политическом небосклоне с большой долей вероятности станет ваш давний покровитель, аббат де Флёри. Согласитесь, это вас бы обрадовало.
— Не скрою, аббат — тонкий политик, его возвращение стало бы благом для Франции.
— Да ладно вам, со мной-то зачем туману напускать? — хохотнул Мардефельд. — Мы же давние друзья. Итак, что вы скажете по поводу моего предложения?
— Я согласен, если узнаю, что требуется от меня в обмен на вашу искренность.
Посол Пруссии чуть подался вперёд.
— Самая малость, коллега: действовать сообща. Поверьте, это и в моих, и в ваших интересах. В ваших даже более, чем в моих.
— Я согласен, — повторил француз, понимая, что обойтись без советов Мардефельда он может, но, в отсутствие конфидентов, собирать сведения будет не в пример труднее. — Готов вас выслушать.
— Сперва вопрос: что вы думаете по поводу сегодняшних манифестов императора?
— Его величество всегда отличался нетерпением, однако сейчас, вероятно, дело в ином. Скорее всего, он так спешит, потому что его дама сердца… вернее, с этого дня уже официальная невеста в тягости. Хотя, не представляю, что он станет делать, если состояние здоровья ухудшится, а молодая императрица родит ему четвёртую по счёту дочь.
— На вашем месте, коллега, я бы не иронизировал.
— Простите?..
— Я же говорил: император намного умнее, чем кажется. Да хоть бы эта… эльфийка нарожала ему десяток дочерей. Хоть бы даже его величество скончался через неделю после свадьбы, вопрос с наследником престола он уже решил.
— То есть, вы хотите сказать, что эта принцесса… Боже мой, какая скверная новость.