– Ах ты!.. – закричала было она, но голос ее перешел в шипение.
В этот миг все гости ресторана увидели странную картину. Посреди танца в центре зала вдруг вспыхнул ослепительный серебристый свет, и в его лучах возникла невесть откуда взявшаяся пара – очень стильно и респектабельно выглядевшие мужчина и женщина. В свете фонариков бывший ангел Ираэль приобрел свой прежний облик, и теперь ни полноты, ни лысины не было и в помине. Ничто не мешало ему двигаться, и танцевали они великолепно. И вдруг пара внезапно остановилась, дама в черно-алом одеянии закричала – и исчезла. Затем серебристый свет потух – не стало видно и кавалера. А на полу, в том месте, где это происходило, остался лежать кроваво-красный палантин.
Потрясенные увиденным, гости громко зааплодировали.
– Йо, круто! Прикольная голограмма! – сказал Денис Буряк обращаясь к хозяину ресторана.
– Вы не говорили, что будут спецэффекты! – вторила ему настырная журналистка Илона.
Хозяин, сам донельзя удивленный, только наклонил голову – мол, знай наших – и показал большой палец двум молодым парням, отвечавшим на празднике за освещение.
– Слушай, что это было? – спросил один из них у другого. – Целое действо!
– Дык, один из сюрпризов, наверное, – отвечал тот. – А нас забыли предупредить… Слушай, а ты заметил, что тетка, перед тем как исчезнуть, превратилась в скелет?
– Не, проглядел, жалко… Ладно, давай-ка лучше свет врубать – вот-вот полночь пробьет.
Стиратель, к которому вернулся его привычный облик, прошествовал к своему столику. По дороге никто не обращал на него внимания, но Секретарь тотчас кинулась ему на шею.
– Ты был на высоте! Все прошло отлично. Ты молодец! Мы теперь спасены.
– Я в этом не уверен, – отвечал он, кашлянув. – Чем больше я об этом обо всем думаю, тем большие сомнения меня гложут… Нам же строжайше запрещено Правилами уничтожать конкурентов – разве что в порядке самообороны. Теперь из-за подобного прецедента может начаться война между Светом и Тьмой! Как я об этом не подумал?!
– Так это и была в какой-то мере самооборона! – горячо заверила Секретарь. – Она же первая начала.
– А все ты… – бормотал чиновник. – Научилась, понимаешь, у этих мальчишек, у Апреля с Озорником, и меня сбила с пути истинного…
– Да ты не волнуйся! – убеждала его спутница. – Не начнется никакой войны. Это ведь ваше внутреннее дело! Не забывай, что она тоже когда-то была ангелом. Так что получается – ты просто сделал работу за предшественника. Устранил, можно сказать, его погрешности. Ведь, по-хорошему, он должен был ее стереть еще сто лет назад. Так и скажешь начальству в случае чего…
– Ох, не знаю… – никак не мог успокоиться чиновник. – И как еще эти наши фокусы воспримут там, Наверху?!
Ничего этого Настя, конечно, слышать не могла. Она не узнала Стирателя, не поняла, кто была та Дама, которая танцевала с ним, и куда она вдруг делась. Впрочем, долго размышлять на эту тему девушка не стала, у нее хватало своих забот. Апрель все не появлялся, а тут еще и Комов повел себя как-то очень странно.
Едва только появились ангелы с фонариками, художник вдруг пробормотал, что ему нехорошо, и, не закончив танца, вернулся за столик. Не сел, а буквально упал на стул, уронил голову на руки и сидел так несколько минут. Настя даже забеспокоилась:
– Иннокентий, что с тобой? Тебе плохо? Может, вызвать врача?
– А? Что? – Комов поглядел на нее мутным взором человека, которого внезапно разбудили посреди глубокого сна. – Ах да, Настя…
– Что случилось? – затормошила она его. – Что с тобой?
– Я сам не знаю… Не могу понять. Голова гудит, кружится, ноги подкашиваются… Как будто я… Даже не знаю, с чем сравнить… Как в невесомости… Хотя я никогда не был в невесомости…
– Послушай, я скажу официанту, чтобы вызвали «неотложку!» – решила девушка.
– Нет. Не нужно. – Он погладил ее по руке, но в этом движении больше не было ни грамма той сексуальной энергетики, от которой раньше ее сразу бросало в дрожь. Просто дружеское прикосновение, благодарность за участие.
– Я лучше поеду домой, – сказал Иннокентий, помолчав.
– На Арбат? – уточнила Настя.
Художник покачал головой:
– Нет, не на Арбат. И не на Рублевку. И не в Испанию. Знаешь, я вдруг понял, что хочу увидеть бабушкин дом – тот, о котором я тебе говорил, помнишь? Тот, что на моих ранних картинах. У пруда с ивой…
– Послушай, ты уверен… что с тобой все в порядке?
– Да, теперь я точно это знаю. – Он поднялся на ноги и улыбнулся какой-то несвойственной ему ранее светлой улыбкой. – И еще одно. Я должен извиниться перед тобой, Настя. Огромное спасибо тебе за сегодняшний вечер, но… будет лучше, если мы больше не станем с тобой встречаться. Останемся просто хорошими друзьями. Ты чудесная юная девушка и обязательно встретишь того, кто больше будет тебе подходить – и по возрасту, и по душевным качествам… А я… я не тот человек. Не обижайся на меня, ладно? Если хочешь, могу сейчас проводить тебя домой. А не хочешь – оставайся здесь до конца праздника, а утром позвони Альберту. В твоем телефоне есть его номер. Он отвезет тебя, куда ты скажешь.