— А кроме опыта нужен еще авторитет в народе, — заметил Глеб. — Вы неплохо начали. Некоторая известность смельчака и правдоискателя у вас уже есть.
— Для императора — несерьезно, — сказал я.
— Конечно, — кивнул Старицын. — Но для восемнадцати лет очень неплохо. Но больше не грешите, к нам, чтоб больше ни ногой. Только на посткоррекционку.
— Ни в коем случае, — сказал я.
Мои психологи, по-моему, сами увлеклись.
И мы начали расписывать, какое образование мне необходимо. Одного юридического оказалось мало. Добавили в план экономическое.
— Психологическое нужно? — спросил я.
— Ну, Нагорный зачем-то получал, — сказал Старицын. — Нужно, наверное.
И мы добавили психологическое.
— Вы спросите у Леонида Аркадьевича, каких знаний ему не хватает, — посоветовал Шадрин. — Возможно, мы добавим что-то еще.
— Дипломатическое нужно явно, — сказал Олег Яковлевич. — И военное.
— Что пять? — я взвыл.
— Передумали? — с некоторым удивлением спросил Глеб. — На самом деле все не так страшно. С современными методиками это занимает не так много времени. Ну, пять лет юридическое вместе с практикой. Это базовое. Причем три курса у вас уже есть. Остальные по два года максимум. Всего десять лет. Нормально.
Я понял, что в ближайшие десять лет о студенческих вечеринках придется забыть напрочь.
— Ни в коем случае, — сказал Глеб Алексеевич, — вам же надо общаться, учиться вести за собой, собирать команду. Кстати, по-моему, интроверсии многовато. Да, Олег Яковлевич?
Старицын кивнул.
— Подкорректировать надо. Хотя это уже явный дизайн личности. Но в рамках курса реабилитации можно провести. С оплатой постфактум.
— И надо почаще заходить на НС, — сказал Глеб. — И не только читать, но и писать, подавать идеи, принимать участие в обсуждениях. В общем, завоевывать авторитет.
Я кивнул.
— Уже хожу.
Таблица на стене была густо расписана разными цветами, снабжена стрелочками и жирными точками с датами. Вот к этому моменту надо сделать это, а к этому то.
— Нет возражений? — спросил Глеб Алексеевич.
— Нет, — сказал я.
— Отнеситесь серьезно, Артур. Это не развлечение. Программу придется выполнять. Сегодня ночью будет работать биопрограммер, и мы вас настроим на ее выполнение. Отступить будет сложно. Хотя возможно, конечно. Если будет очень трудно или вы передумаете, или поймете, что поставили не ту цель, осуществления которой действительно хотите, связывайтесь со мной или с Олегом Яковлевичем. Мы вас пригласим на посткоррекционное отделение, только не сюда, в Открытый центр, и подкорректируем программу. Но, сами понимаете, всегда эффективнее сразу выбрать правильное направление, чем раз за разом возвращаться назад и начинать все сначала.
Я кивнул.
— У меня нет возражений.
— Отлично, — сказал Глеб. — Программа сложная, очень трудоемкая. Так что, Артур… какой у вас IQ?
— Не знаю.
— Тогда сейчас померяем. Нейронная карта у вас составлена, так что ложитесь под БП, и он проанализирует сигналы с модов. Проведет анализ нейронной карты, проходимости и скорости сигналов, эффективности механизмов памяти и ассоциативных связей. Вот сюда выведем значение.
И Глеб отчертил красным верхний правый угол таблицы.
Я лег под БП. Чувствовал себя как на экзамене. Хотя от моих действий не зависело ровным счетом ничего. И покосился на красную рамку.
— Глаза закройте, — сказал Старицын. — Потом посмотрите.
Результат появился минут через десять.
— Есть, — сказал Глеб Алексеевич. — Можно смотреть.
В рамке краснело число 131.
— Ну, все, — сказал я. — Мои амбиции не соответствуют моим возможностям.
— Гораздо выше среднего, — заметил Старицын. — Логика очень высокая, если по параметрам развернуть.
И под красной рамкой развернулась табличка с графами: «логическое мышление», «математический интеллект», «пространственный интеллект», «вербальный интеллект», «память», «скорость нейронной передачи», «эмоциональный интеллект», «социальный интеллект».
Логика действительно была почти на максимуме, был пик на эмоциональном интеллекте и неплохая скорость, зато остальные параметры отставали радикально.
— Я некоторое время работал в «B», там такого даже близко не бывает, — попытался успокоить Глеб. — Это очень много.
— Угу! — хмыкнул я. — Для «B»!
— Да и для «C» много, — сказал Старицын. — Даже для «A» вполне прилично.
— Ну, что вы мне говорите! — вздохнул я. — У Хазаровского 150, и у Нагорного 145. Так что мне остается заткнуться и смириться с какой-нибудь более скромной должностью.