— В Закрытый Центр тоже надо самому приезжать? — спросил я.
— Как правило, да, — кивнул Ройтман, — если не очень тяжелый блок. Начиная с «четверки» это конечно уже не так. Хотя для «А» — скорее с пятерки. На «А4» тоже обычно сами приезжают. Не убийство же! Зато по «D» могут арестовать, начиная с «D3», а по «F» — в любом случае. Тогда возможно предварительное заключение. А все остальные приезжают сами. Так же, как в Открытом Центре: звонит психолог, говорит, что с собой взять, объясняет, куда ехать и к которому часу.
— И все приезжают?
— Девяносто процентов. Вообще, если человек сам не приехал — это очень плохой симптом. Антон сделал все, как надо: связался с Романом в день вынесения вердикта суда, буквально час спустя, все объяснил и пригласил в Центр через две недели, поскольку ему надо было закончить работу с другим пациентом. От господина Холмских требовалось не покидать Кириополь без разрешения Антона. И все было хорошо. Роман говорил: «Да, да, да. Да, конечно». И обещал сидеть в городе, тем более, что у него здесь тоже есть некоторые дела. А на следующий день в Центре электронного мониторинга полиции Кириополя (сокращенно «ЦЭМПК») вспыхнул красный сигнал с его браслета: «Браслет испорчен». Сотрудники ЦЭМПК тут же связались с Антоном и поставили его в известность, а сами оцепили район, где сигнал был виден в последний момент и отправили наряд за Романом. Антон связался с Холмских, тот не отвечал. В общем, пропавший отыскался минут за пять. Оказывается, он пытался распилить браслет. Холодный нож его не брал, так он нагрел нож зажигалкой.
Браслет-то он распилил, но в случае порчи, эта штука передает два сигнала: во-первых, в ЦЭМПК о том, что браслет испорчен, а, во-вторых, — модам носителя, так что они усыпляют хозяина. Усыпляют не мгновенно, за несколько минут, так чтобы с человеком ничего страшного не случилось, и он не упал в каком-нибудь опасном месте. Но далеко не уйдешь. Пилил браслет Роман в туалете кафе рядом со стоянкой минипланов на окраине Кириополя. Из туалета вышел, дошел до ближайшего столика, сел и уснул. Хозяин заведения решил, что он пьян, но добудиться не смог, заподозрил, что человеку плохо и вызвал скорую. К чести врачей они приехали минуты на две раньше полиции.
— А Роман не знал разве, что браслет портить опасно? — спросил я. — Меня Олег Яковлевич предупредил.
— Да знал, конечно, — сказал Ройтман. — Но в силу авантюризма решил попробовать. Полицейские привели его в чувство, сменили браслет и отправили в тюрьму. В одиночную камеру, где он провел две недели. В принципе, Антон мог бы его подержать взаперти и в Центре, что все-таки полегче, но он был настолько возмущен этим демаршем, что решил действовать жестко. В общем, в этом была своя правда, хотя бы потому, что в Центре ему бы все равно пришлось отвлекаться на Романа, даже если бы он не начал с ним нормальный курс психокоррекции. А у Антона был другой пациент. Двух недель в тюрьме обычно хватает, чтобы мозги у пациента минимально встали на место, и с психокоррекцией не возникало проблем. Спустя две недели Романа Холмских привезли в Закрытый Центр на «А3», и Антон устроил ему выволочку на тему: «Вы образованный человек! Куда это годится? Люди на „B“ сами приезжают без всяких проблем. Как вы себя ведете!» И влепил ему строгий режим с запертой комнатой и запретом на общение с другими пациентами. Что было лишне. Роман, и не без основания, считал себя уже достаточно наказанным. А учитывая характерное для нарциссического расстройства личности обостренное чувство собственного достоинства, воспринял это как вопиющую несправедливость и отказался принимать лекарства.
— Вообще-то, я тоже за такое влепил бы строгий режим, — заметил Старицын.
— После тюрьмы? — поинтересовался Ройтман.
— Я бы в тюрьму не отправил. Не люблю шоковой терапии. В малых дозах обычно помогает, но и навредить можно. Не для Открытого Центра методика.
— Но Антона можно понять, — заметил Евгений Львович. — Как человека, который долго работал на «B». Туда люди действительно попадают в основном из-за сложных жизненных обстоятельств, и психолог, начав работать на «А» начинает думать про местных пациентов: «А ты с двумя высшими образованиями вообще, что здесь делаешь, сволочь этакая!» Я сначала думал, что Антон недожал. Нет, он пережал. Ну, ничего. Строгий режим я отменил, и с лекарствами проблему тоже решили. Олег, знаете такой препарат АНДС-10?