— Да.
— Скинь, пожалуйста. Я первый допрос посмотрел, скажем так, есть вопросы.
Я послал файл.
— И приезжай ко мне, — сказал он. — Будет интересно.
— На работу?
— Естественно.
Допрос
В Генпрокуратуре я был около трех.
В кабинете Нагорного дверь слева у окна, которую я запомнил еще в прошлый раз, была открыта.
— Нам туда, — сказал Александр Анатольевич.
За дверью была комната очень похожая на кабинет Салаватова: с такими же столами, стульями и биопрограммером. За столом сидел врач в светло-зеленом халате.
— Дмитрий Николаевич, — представил Нагорный и кивнул в мою сторону, — это Артур Вальдо.
— Я узнал, — улыбнулся врач.
— Ты садись, — сказал Александр Анатольевич, — сейчас твоего Привозина привезут. Допросим.
— Честно говоря, я думаю, что допрашивать здесь надо Салаватова, — заметил я.
— Руслан Каримович от нас никуда не денется. Он уже два дня под наружкой. С того самого момента, как ты мне высказал свои первые подозрения. Так что, Дима, — он обернулся к врачу, — это по милости Артура у нас сегодня сверхурочные, и нас будут распекать наши жены.
Врач пожал плечами.
— Я уже позвонил домой.
— Артур, кстати, Марине позвонил? У нас надолго мероприятие. До полуночи точно.
Я вздохнул и предупредил Марину.
— Что думаешь о твоем Привозине Федоре Геннадиевиче? — спросил Нагорный.
— Думаю, что он невиновен.
Нагорный покачал головой.
— В деле несомненные ляпы и нарушения. Но отсюда еще не следует, что Федор Геннадиевич невиновен. Возможно, простое головотяпство, разгильдяйство или желание облегчить себе жизнь.
— Салаватов тридцать лет работает, — заметил Дмитрий Николаевич, — вряд ли здесь разгильдяйство.
— Угу, — усмехнулся Нагорный, — страдинской закалки человек.
— А вы его допрашивать не хотите, — вздохнул я.
— Почему не хотим? Всему свое время. Но начнем мы с Привозина, потому что, если он действительно невиновен, каждый его час в тюрьме — это преступление. Наше преступление.
— Саша, а тебе не кажется, что наш Внутренний Контрольный Комитет мышей не ловит? — спросил врач. — Человек два с половиной месяца в тюрьме по экономическому делу, признал вину, а согласие на психокоррекцию почему-то не подписал. Только два этих факта должны были заинтересовать.
— Не то слово! — сказал Нагорный. — Посмотрим, усидит ли Артемьев на своем месте после этого дела. Это начальник ВКК на данный момент, — пояснил для меня Александр Анатольевич.
— А ты Венгера поставь, — сказал Дмитрий Николаевич. — Совершенно честный парень. Просто никогда и ничего, даже по мелочи.
— Я думал об этом, но там может быть конфликт интересов, — заметил Нагорный. — У него брат работает в ЗПЦ психологом.
— Он на «B» работает, а все подопечные ВКК проходят по «Е».
— Венгер сейчас на «А», — сказал я. — Мне Ройтман о нем очень хорошо отзывался.
— А вот это уже конфликт интересов, — сказал Дима. — Один брат по «А» расследует, а другой занимается психокоррекцией тоже по «А». Надо нашего Венгера с «А» убрать как раз в ВКК самое оно. А Ройтмана попроси брата Венгера на «Е» не ставить.
— Ладно, подумаю, — кивнул Александр Анатольевич. — Но все равно, мне видимо придется время от времени работать контрольным комитетом для контрольного комитета, и пусть Хазаровский сколько хочет распекает меня за управление в ручном режиме.
— Император будет за это распекать? — удивился я.
— Конечно, — сказал Дима. — Система должна быть выстроена таким образом, чтобы она могла сама исправлять свои ошибки.
— И в принципе это правильно, — кивнул Нагорный, — но не всегда получается, и тогда лучше подкорректировать в ручном режиме.
— Это он заранее оправдания придумывает на случай головомойки, — прокомментировал врач.
— Так, — сказал Александр Анатольевич, — к делу. Я вам сейчас раздам пароль от модов господина Привозина. И Дмитрий Николаевич посмотрит физическое состояние, а Артур загрузит ту программку, которую я ему скинул три дня назад.
— Детектор лжи?
— Да. Так, Артур, краткая инструкция для чайников. Если ты видишь пик, по какому-то параметру, значит, наш подопечный либо боится, либо волнуется. Это еще не значит, что лжет, но стоит обратить внимание. Запись беседы ведется синхронно с записью сигналов с модов и переводится в текст и ментальный код, так что потом это можно будет послушать, посмотреть и проанализировать не один раз. И есть так называемая «спокойная запись». Грубо говоря, запись сигналов с модов, когда с обвиняемым говорили о погоде или еще каких-то совершенно нейтральных вещах. Она у нас, правда, от Салаватова, которому я не очень верю, но другой нет.