Я следил за графиками, как сглаживается СДЭФ. Наконец, линия почти совпала с границей фона, и мышцы Привозина тоже расслабились, рука бессильно лежала на подлокотнике. Он закрыл глаза. Зоны на изображении мозга сменили цвет с красного и оранжевого до голубого и синего.
— Он спит? — шепотом спросил я Александра Анатольевича.
— Нет. Ну, ты же не спал во время психологического опроса. Это состояние ближе к опьянению, чем ко сну.
Тем временем спинка кресла медленно опустилась, а опора для ног поднялась, так что Привозин уже полулежал, а не сидел в нем.
Мне было не по себе. Я вспоминал собственный опыт общения с БП и представлял себя на месте Федора Геннадиевича.
— А зачем действительно? — очень тихо спросил я. — Все же было видно на графиках.
— Не все. Допрос с детектором это такая разведка боем. Мы видим, что человеку страшно или он пытается нас обмануть, или то, что он говорит, для него эмоционально значимо. Но почему страшно, что он скрывает и почему значимо, мы можем только предполагать.
— Можно у него спросить.
— Так мы сейчас этим и будем заниматься. Грубо говоря, детектор только подсказывает нам, о чем спрашивать. Спрашиваем под БП.
— Саш, — также тихо сказал врач, — можно начинать.
— Федор Геннадиевич, — громко сказал Нагорный, — кто пригласил вас в компанию «Строй-полис»?
— Эдуард Валевич, — он говорил очень тихо, но в изголовье стоял микрофон, и все было прекрасно слышно.
— Он предупреждал вас о том, что в перспективе собирается назначить вас генеральным директором?
— Нет.
— Расскажите подробно о вашей работе.
Привозин рассказывал очень подробно с именами и деталями. Но принципиально его рассказ не отличался от того, что мы уже слышали. Зато здорово отличались графики. Они были пологими, без резких всплесков, и вместо горных пиков и провалов шли цепи пологих холмов.
— Эдуард объяснил вам, что это за поставщики? — спрашивал Нагорный.
— Он сказал, что очень надежные поставщики.
— Вы их проверяли?
— Нет.
— Такая проверка входила в ваши обязанности как директора?
— Не знаю.
— Вы знали, куда на самом деле пойдут деньги?
— Нет. Я думал, что это поставщики.
— Артур, смотрите, — шепнул мне Дима, — это эмоционально значимый вопрос, видите максимум?
— Да.
— Но он пологий. Если бы беседа была не под БП, после максимума шел бы резкий спад — так называемый, «вздох облегчения». Под БП все вопросы равнозначны.
— «Тормоза сносит», мне отец рассказывал.
— Можно и так сказать. Самоконтроль отключается. И не только. Человек вообще перестает понимать, какие вопросы для него опасны.
— Федор Геннадиевич, вы понимали, что вам не хватает компетентности, чтобы выполнять обязанности директора? — спросил Нагорный.
— Да.
— Что вас заставило все-таки согласиться?
— Меня очень просили помочь. И Эдик мой друг.
— А деньги это сулило?
— Да. Зарплата директора выше.
— И все?
— Мне обещали процент акций. В случае успеха брали партнером.
— Какой процент?
— Десять процентов.
— А что считалось успехом?
— Завершение строительства.
— Вы могли отказаться от должности?
— Да.
— Вам было страшно брать на себя ответственность?
— Да.
— Вы ожидали дурных последствий?
— Предполагал.
— Вы ожидали их избежать?
— Да.
— Почему?
— Все принципиальные решения были приняты Эдиком, я, по сути, был только техническим исполнителем.
— Вы верили, что Эдуард Валевич предпринял правильные шаги?
— Да.
Я не понимал этого разговора. Мне казалось, что Нагорный спрашивает какую-то ерунду, но Роберт Наумович кажется все прекрасно понял, и вопросы ему не нравились, адвокат становился все мрачнее.
Александр Анатольевич сменил тему.
— Расскажите о вашем задержании и первом допросе.
Федор Геннадиевич рассказал. Все то же самое, только чуть больше деталей. Нагорному очень хотелось выяснить, к кому и куда уходил Салаватов во время допроса, но Привозин явно не знал.
Потом была история освобождения и голубого гравиплана. Нагорный хотел подробностей. Какого роста были эти люди, как говорили, принадлежали ли к образованному классу, о чем говорили между собой. Куда конкретно летали. Привозин почти ничего не помнил, кроме разве что места и то приблизительно. Точно горы на севере от Кириополя. Недалеко от хрустальных пещер. Эти места любят спелеологи. Он сам там лазил в юности. Да, он узнает место, если его туда привезут.