Я вернулся на место и посмотрел на Салаватова.
На руках бывшего следователя белели такие же пластиковые браслеты, как у моего отца. Они были разомкнуты, но все равно смотрелись неприятно. И сам Салаватов имел вид обреченно-покорный. Наверное, большинство арестованных именно так и выглядят. Интересно, у меня тоже был такой вид после того, как мне надели браслет?
Руслан Каримович поднял на нас глаза, и в них отразился свет из окна. Как-то уж слишком ярко, как в зеркале. По-моему, в глазах стояли слезы. Он это пытался скрыть, казался внешне спокойным, но этот блеск выдал его с головой. И Салаватов опустил взгляд.
— Руслан Каримович, — начал Нагорный, — наденьте, пожалуйста.
И выложил на стол кольцо темного металла. Детектор. Привозина перед допросом просили надеть точно такое же.
— Надевайте, надевайте, — сказал Нагорный.
Салаватов медлил.
— Госпожа де Вилетт, — обратился Александр Анатольевич к Камилле, — все законно?
— Да, — кивнула она.
— Можем мы Руслана Каримовича с помощью детектора допросить?
— Можете.
— Руслан Каримович, в чем дело?
— Да, да, — глухо сказал он и надел кольцо.
Вместо обычного устройства связи, на тот же палец. УС у него не было.
И мне на кольцо упал пароль от его модов.
Салаватов жутко волновался.
— Руслан Каримович, — сказал Нагорный, — я, прежде всего, хочу услышать вашу версию произшедшего. С чего все началось? Кто обратился к вам с просьбой о фабрикации дела против Привозина?
— Вам идет сигнал с детектора? — спросил Салаватов.
— Всем присутствующим, кроме госпожи Камиллы. Но, если хотите, мы можем это исправить.
— Не надо… пока.
— Как скажете. Мне кажется вашему адвокату тоже надо быть в курсе. Впрочем, если вы сочтете нужным, мы потом скинем результат госпоже де Вилетт.
— Я подумаю. Потом будет БП? — спросил Салаватов.
— Скорее всего.
— У меня больное сердце, — заметил Руслан Каримович.
— Гера, посмотри состояние, — повернулся Нагорный к специалисту по биопрограммеру, — на предмет можно ли Руслану Каримовичу под БП. А то у него у каждого второго больное сердце.
— Хорошо, — кивнул «Гера». — Только пара вопросов.
— Угу, — кивнул Нагорный.
— Руслан Каримович, какие конкретно проблемы с сердцем?
— Ишемия.
— ИБС. Понятно. Какая форма?
— Стенокардия.
— Угу. Какая?
— Не знаю. Вроде, стационарная напряжения…
— Понятно. Сейчас сердце болит?
— Да, немного.
Гера кивнул и посмотрел на Александра Анатольевича.
— Саш, значит так. Стационарная стенокардия напряжения не противопоказание. Под нашим замечательным прибором допрашивать можно. Я даже более спокоен за допрос под БП, чем за обычный. БП-115М в случае обнаружения проблем, тут же начинает работать в режиме реаниматора. Да и моды контролируют ситуацию. В наше время стационарная стенокардия — это не очень опасно.
— Безопасный режим ставим? — спросил Нагорный.
— Это конечно. И еще. За допрос под БП я практически спокоен, а вот за допрос под детектором — в куда меньшей степени. У меня был случай, когда человеку стало плохо на допросе, хотя его пальцем никто не тронул, голоса никто не повысил. Я, конечно, рядом сидел, и было понятно, почему я рядом сижу, но мы ничего не делали. Правда, перспектива у нашего подопечного была нерадостной. Грозил блок «D». И все! Эмоциональная перегрузка.
— Откачали хоть? — спросил Нагорный.
— Если бы не откачали, я бы здесь не сидел. Откачали. Втроем: адвокат, следователь и я. Но, если бы присутствовал врач, было бы лучше. Я конечно первую помощь окажу, но на большее у меня квалификации не хватит. Так что давайте врача пригласим от греха. Тем более что ИБС. У нас же серьезный разговор предстоит, насколько я понимаю?
— Не то слово, — сказал Александр Анатольевич.
— Я поддерживаю, — кивнула Камилла. — Без врача мы вообще не будем разговаривать.
— Не вопрос, — согласился Нагорный. — Я сейчас свяжусь.
И, очевидно, включил громкую связь.
— Андрей, доброе утро, — сказал он, — ты сейчас не занят?
— Нет.
Я смотрел на графики с детектора. После совершенного ровного фона предварительной беседы с Салаватовым на графике вверх вылетел протуберанец с пиками на слове «Андрей» и «Нет».
— У нас сидит клиент, — продолжил Александр Анатольевич. — Жалуется на ИБС, а нам надо с ним с помощью БП пообщаться. Гера сказал, что можно, но лучше в присутствии врача. Сможешь спуститься?
— Да, пять минут. На боли в сердце клиент не жалуется?