— Двое, — сказал Володя.
— Понятно. И на девять с половиной лет. Почти три миллиона. Десять тысяч за погибшего. Знаете, по-божески. Интересно, а услуги по организации смертной казни за госсчет? Сбор зрителей, зал, последний ужин, услуги священника, оплата электроэнергии на работу биопрограммера…
— У тебя черный юмор, Артур, — сказал Илья.
— А какой тут еще может быть юмор?
Тессианская кухня
Вечером, ровно в половине девятого, Володя действительно проводил меня до моей комнаты. С одной стороны, ситуация меня смешила, с другой, уехать в Закрытый Центр совсем не хотелось, так что я был ему благодарен.
— Вов, интересно, а я должен оплатить тебе услуги охранника? — спросил я на прощание.
— Смеешься? Кстати, если тебе надо, я бы не отказался.
— Мне вроде нет, а вот Нагорному могу рекомендовать, кроме шуток. Только в него реально постреливают.
— Рекомендуй, буду благодарен.
В среду оберегать меня от возможного отъезда в ПЦ взялся сам Старицын.
Завтракали мы вместе.
— Мы тут с ребятами вчера обсуждали стоимость услуг Психологических Центров, — сказал я. — Интересно, а сопровождение меня на завтрак входит в основной пакет или это за отдельную плату?
Олег Яковлевич рассмеялся.
— Это моя личная инициатива. За мой счет. Просто вам в Закрытом Центре явно делать нечего, а загреметь вполне можете, Хазаровский ведь если сказал, от своего слова не отступится.
— Понятно. А действительно многие потом оплачивают ваши услуги?
— Большинство. Хотя наши услуги оплачивает государство. Вы потом можете только компенсировать государству расходы. Но нам это не безразлично. Премию могут заплатить. Так что, если человек благодарен, скорее всего, заплатит.
— И бывают благодарные?
— Вы просто не поняли, Артур. Поймете. У нас же стратегия «выигрыш-выигрыш». Выиграть от нашей работы должно, прежде всего, общество, но в большинстве случаев выигрывает и наш подопечный. Не потому, что мы такие добрые. Просто эта стратегия наиболее эффективна. Простейший случай, когда мы лечим зависимости: от алкоголя, от наркотиков. Без этого вообще нельзя делать психокоррекцию. Опять-таки не потому что мы такие добрые, просто без этого дальнейшая работа невозможна. Для пациента это благо, и обычно он это понимает. Не всегда сразу.
— И поднимаете IQ…
— Володя сказал? Бывает. Если слишком низкий коэффициент интеллекта является фактором риска. Дело в том, что большинство преступлений совершают люди с коэффициентами интеллекта от 80 до 90. Так что, если к нам попадает человек с таким IQ, мы выводим его из зоны риска. Поднимаем до девяносто пяти — ста.
— То есть огромному большинству тех, кто сюда попадает?
— Да.
— А мне можно?
— Артур! Ну, у вас и так больше сотни. По крайней мере. Даже моды запрашивать не надо, видно невооруженным взглядом!
— Олег Яковлевич, а антикорреляции нет между IQи склонностью к правонарушениям?
— Ну, есть, конечно.
— Значит, поднимать IQна любом уровне полезно и эффективно?
— Для вас это платная услуга.
— Дорого?
— Дорого. И вообще с этим осторожнее. Могут измениться приоритеты. Ко мне на частный прием многие с этим приходят: у меня 120, сделайте мне 140. И я всегда предупреждаю: да, сделаю, конечно, но вы должны быть готовы к тому, что все, чем вы сейчас занимаетесь, может перестать вас интересовать, и вы удалитесь в горный скит доказывать теорему Тракля. Так что десять раз подумайте. У вас с этим и так все в порядке.
— Подумаю.
— А еще мы никогда не мешаем завершить образование, а иногда и помогаем его получить. И на работу помогаем устроиться. Причем на такую, с которой пациент не сбежит сразу, как только мы отвернулись. Хотя он попал к нам потому, что поступал далеко не лучшим образом. Несправедливо? Конечно. Но всегда приходится выбирать между справедливостью и эффективностью. Мы выбираем последнюю.
Была пятница. Около двух.
— На сегодня все, — сказал Старицын.
После сеанса психокоррекции голова была как всегда тяжелой. Я сел на кровати.
— Вы у нас пообедаете или дома? — спросил Олег Яковлевич.
Я даже не сразу понял, о чем он. Я, конечно, надеялся, что на выходные меня все-таки отпустят, но обреченно настроился торчать тут до вечера.
— Дома, — быстро ответил я.
— Хорошо. Руку давайте.
Он достал свой стандартный набор: резиновые перчатки и дезинфицирующее средство. Вынул у меня из вены иглу с металлическим шариком на конце, которая всю неделю работала антенной для связи с биопрограммером, и дезинфицировал место, где она стояла.