Блок «А»
И перед нами снова отъезжали сейфовые двери и закрывались за нашими спинами, пока мы не попали в основной коридор, и за нами не встала на место фиолетовая панель с черной литерой «F». И мы пошли к началу спектра.
Вот и красная дверь, помеченная буквой «А».
За ней такой же коридор, как на «F». Нам нужна надпись «А3».
Блок А3 больше F5 раз в десять. И в конце коридора действующий пост.
Я примерно представил себе планировку Центра. Мы у внешнего периметра — большая дуга окружности. У камеры «А3-28» мемориальная доска: «В 3014 году в течение двух месяцев эту комнату занимал будущий император Кратоса Леонид Аркадьевич Хазаровский».
— Он сначала попытался возражать, когда узнал о том, что мы повесили мемориальную доску, — сказал Евгений Львович. — Просил не создавать его культ. Но я объяснил, что мы делаем это не для него, не из почтения к нему и не ради его прославления. Это для тех, кто к нам попал и, может быть, утратил надежду. Чтобы привести такого пациента сюда и показать ему эту надпись в доказательство того, что с попаданием в ПЦ жизнь не кончается. Леонид Аркадьевич все понял и возражать не стал. «Ладно, — сказал он, — только без хвалебных эпитетов». Ну, вот, без эпитетов.
— Здесь тоже никого нет? — спросил я.
— Конечно. Можно считать, что музей.
Я подумал, что у бывшей камеры моего отца доски нет и видимо никогда не будет.
— Заходим? — спросил Ройтман.
— Да.
Комната Леонида Аркадьевича была почти такой же, как моя в Открытом Центре. Даже по размеру. Отличалась наличием большого экрана в углу и планшета на столе у окна.
— Тогда внутренней Сети не было, — объяснил Евгений Львович, — и новости можно было смотреть на экране. Ну, или что-то еще, по желанию. Но Леонид Аркадьевич смотрел почти исключительно новости, общественно-политические передачи и экономические обзоры. Ни фильмы, ни развлекательные программы, ни концерты не интересовали его ни в малейшей степени. Мы оставили здесь все, как было при нем. Вон планшет. Он был изолирован от глобальной Сети, но писать и читать можно.
— Можно посмотреть? — спросил я.
— Конечно, можно даже включить.
Я взял в руки эту старинную штуку и задумался, как она включается. В меню кольца планшета не было.
— Там кнопочка, — улыбнулся Ройтман.
Я нажал, экран засветился, и по нему поплыли кучевые облака.
— А что Леонид Аркадьевич писал?
— Статьи, письма, политические манифесты. Все, между прочим, благополучно утекало на свободу, несмотря на отсутствие выхода в Сеть. Через переписку и адвокатов. И благополучно вывешивалось на большинстве новостных и аналитических порталов в глобальной Сети.
— И ему это разрешали?
— Ну, побег не готовит — значит, можно.
— Он говорил, что это была не психокоррекция, а подготовка к миссии…
— Именно так, — кивнул Ройтман. — Правда, он об этом не знал. Догадывался. Можно было понять, что мы зоной риска по «А» почти и не занимаемся.
— Почти?
— Такая психокоррекция была ему не особенно нужна, но в какой-то степени занимались. Слишком много соблазнов на его должности, лучше заранее прописать некоторые запреты. План психокоррекции нам набросала Анастасия Павловна. К сожалению, мы не могли обсудить его с самим Хазаровским. Было бы лучше. Когда будем готовить очередного императора, обязательно надо поставить его в известность о целях психокорррекции и обсудить с ним программу. И добровольно конечно.
— «Когда»? Это что уже решено?
— Мы готовим законопроект, — сказал Старицын. — С Евгением Львовичем. И с Леонидом Аркадьевичем.
— И что там?
— Всякий претендент на малое кольцо и тем более на большое будет обязан пройти специальный курс психологической подготовки в нашем Центре, — сказал Ройтман.
— В Закрытом?
— Да. Но на посткоррекционном отделении, вместе с будущими психологами.
— Вы сказали «добровольно», — заметил я.
— Ну, вы же добровольно учитесь в Университете, Артур, — заметил Старицын, — но без университетского курса юристом вам не стать.
— А Нагорный знает об этом законопроекте? — спросил я.
— Ну, знает, конечно, — сказал Старицын. — И даже принимает участие в его подготовке.
— Да? Он мне говорил, что у него есть шанс загреметь в Центр.
— Есть. И увеличивается ни по дням, а по часам, — улыбнулся Олег Яковлевич. — Но он еще наивно надеется, что его минет чаша сия. На днях буквально говорил мне, что на Кратосе кроме него полно достойных людей, что Леониду Аркадьевичу есть, из кого выбирать, да еще народ должен поддержать. И неизвестно, поддержит ли.