Ночь
После полуночи город пустел. Почти никто больше не встречался, кованные фонари нелюдимо освещали набережную. Далекие огни едва отражались от черной глади реки, рябили на ней, и тут же исчезали.
«Нил!!» — с содранной глоткой кричала Криста, несясь вдоль набережной. Колени подгибались от усталости, и дважды девушка падала на сухой асфальт просто потому, что тело отказывалось бежать дальше. Её трясло. Колотило так сильно, что телефон не держался в мокрых холодных руках, но она все рано раз за разом набирала один и тот же номер, чтобы услышать, что аппарат абонента выключен. Голос осип, болела шея, но вампирша все равно выдавливала из себя крик, чтобы позвать.
У него нет друзей, чтоб к ним пойти. Нет знакомых. Куда он мог подеваться? Где его искать? Из приемной дешевых хостелов ей говорили, что человек по описанию у них сегодня не появлялся.
Сердце болезненно колотилось в груди.
Она рыдала. Вытирала холодными пальцами слезы, пока дрожали губы и подбородок. Глаза стали настолько красными и воспаленными, что смотреть на фонари становилось больно. Ноги уже почти перестали ощущаться.
«Милый, ну где ты? Ну как же так?» — сипела Криста, осматривая все вокруг. Нил любил гулять по этой набережной. Где еще его можно было искать? Сломя голову она развернулась, и помчалась в другую сторону, быть может, он сидит где-нибудь на городской спортивной площадке.
И нет ни одного человека, чтобы спросить, не видел ли кто высокого крепкого юношу с хвостом прямых длинных волос на затылке. Все разошлись. Все ложились спать, кроме Нила, который был… где-то. «Милый, простудишься, заболеешь» — повторяла Ллейст одними губами, все несясь вперед. «Ненавидь меня, но прошу, только не заболей. Хоть бы с тобой было все хорошо, боже, хоть бы все хорошо…».
Ноги вновь подогнулись, и в очередной раз вампирша рухнула на сухой серый асфальт. Камешки впечатывались в кожу ладоней, дышать становилось больно, сложно, но она тут же сжала зубы, быстро поднялась и вновь понеслась вперед. Набережная заканчивалась, и начинался широкий мост.
Даже автомобили проезжали относительно редко. Фонари здесь были выше и ярче, а внизу плескалась та же черная вода, которую легко можно было разглядеть сквозь такой же черный кованный парапет. Мурашки выступали на коже, Криста пыталась вспомнить, где именно бросила свой автомобиль, но сейчас было плевать. Бросила, потому что на нем нельзя опрашивать прохожих, а еще на нем нельзя пробиться в парки и скверы. То есть, туда, где есть лавочки.
Её пасынок собрался ночевать на лавке?
«Я — дерьмовый опекун» — продолжала рыдать девушка, снова и снова ощущая холодный озноб. «Просто отвратительный. Мальчик. Добрый мальчик. Мой Нил…».
«Нил!!» — Вновь раздался сорванный крик, вслед за которым послышалось эхо, а затем молчание.
На другой стоне реки была широкая велосипедная дорожка, которая вела глубже в пешеходный парк. Там по утру бегали молодые спортсмены, спортивной ходьбой разминались спортсмены постарше, и там же стоял один из бесплатных открытых спортивных комплексов. Парень часто посещал его перед школой, и Криста надеялась, что сейчас он тоже может быть там. От нахлынувшей горячей надежды её вновь трясло, слезы сносил холодный ветер. Они падали на черную ветровку и впитывались в ткань.
Где-то впереди, меж редкими стволами ухоженных скромных деревьев стали мерцать блики спортивных снарядов. Девушка беглым взглядом осматривала каждый из них, и всякий раз сердце опускалось вниз, а руки дрожали все сильнее. Где он? Почему?
В какой-то момент она замерла, наткнувшись на темный силуэт, сидящий на одном из турников. Он сперва сдвинул брови и присмотрелся, затем резко их вскинул и спрыгнул вниз.
— Нил!! — Не своим голосом завопила Ллейст и с истерикой кинулась к пасынку. В мгновение ока оказалась возле него, стиснув высокое тело в сильных хватких объятиях. — Милый… милый, прости меня! — Вновь закричала она, едва сдерживая очередной порыв разрыдаться. — Господи, я так боялась, так боялась… пойдем домой, прошу тебя. Пойдем домой…
— Криста. — Обескураженным шепотом сказал подросток, затем медленно ответил на объятие.
— Как ты мог?! — Сиплым голосом выдавливала из себя она. — Не вернуться домой, как ты… милый… у меня чуть сердце не отказало.
— Криста. — Вновь повторил Нил, поднял руку и осторожно поправил волосы на голове рыдающей сожительницы. — Все хорошо, не плачь. Все хорошо.
Мокрые красные глаза с синей радужной оболочкой слегка поблескивали в свете далеких фонарей. Красные щеки, лоб… красные дрожащие губы. Он продолжал гладить её голову, и уже чувствовал вину за то, что заставил так переживать. От вязкой злости и обиды не осталось и следа.