Прощай
— Это что? — Крис как-то мрачно усмехнулся, глядя на домашний тортик на столе и на нетронутые стейки. — Выглядит вкусно.
— Нил ушел, но так ничего и не попробовал. — Девушка понуро опустила глаза, словно сдерживала очередной порыв заплакать. — Мы поссорились утром.
— Как обычно. — Гость закатил глаза. — В лучших традициях. У тебя есть что-нибудь выпить? Я сейчас обосрусь от напряжения. Гавно, а не утро. Пиздец. Как я вляпался в эту хуйню? — Он словно говорил это сам себе, медленно присев за кухонный стол. — Ну так что? Пиво, там, хотя бы, или лучше чего покрепче. Мне надо снять напряжение. Сука, ну и денек.
— Сейчас посмотрю. — Глухо ответила Криста, и полезла в один из старых деревянных кухонных шкафчиков. — Есть водка, но она старая. Я ею… ранки обрабатывала.
— Годится. — Крис довольно кивнул. — Хоть что-то, блять. Вилка есть? Ложка?
— Зачем? — Ллейст сузила глаза.
— В смысле как? Еду есть. Твой пасынок еду не ценит, ему вообще насрать.
— Это для Нила. — Зрачки жутко блеснули в свете дня. — Для Нила, я это готовила для него. У него сегодня день рождения. Даже если он не стал — плевать. Тебе могу предложить сендвич с сыром и суп из лапши.
Гость усмехнулся, раздраженно поджал губы, но ничего на это не ответил. В итоге просто стиснул зубы и процедил:
— Окей. Давай сюда сендвич, и налей мне.
Девушка глубоко вздохнула и полезла в холодильник, на котором тихо звякнули два круглых магнита с мультяшными мордочками кота и зайца. Она медленно убрала со стола еду для парня, затем достала тарелки со вчерашними сендвичами и небольшую бежевую эмалированную кастрюлю. Так и не дождавшись рюмки, Крис снял крышку у бутылки с водкой, сделал большой глоток и тяжело выдохнул.
— Странные у вас отношения, однако. — Он оскалился. — То он мне яйца оторвать обещал, а ты за ним вдогонку понеслась, гостей дома бросила. То, теперь, он к друзьям каким-то свалил, а ты для него жратву бережешь, как будто он её реально есть станет.
— Нил не любит чужаков, я предупредила тебя об это сразу. — Криста сжала кулаки. — А еще он вспыльчивый. Все подростки такие.
— Ой-ой, хватит уже, а. Не заешь, что ляпнуть, лишь бы только его выгородить. Хотя, давай на чистоту, ведет он себя как паршивый выродок. — Крис сделал еще глоток. — Уши бы ему кто надрал, только мне это нахер не сдалось.
— Не смей его оскорблять. — Прорычала Ллейст. — У всех есть недостатки, но не смей его оскорблять. Мой любимый и единственный пасынок. — Она вытаращила глаза, затем со звоном бросила тарелку с сендвичами на стол. — Еще и в моем доме.
— Не заводись. — С упреком процедил гость. — За то, что он мне тогда выдал, я имею право быть недовольным. Нормальный мужик не спустил бы такое с рук, а с ноги бы ему заехал, чтоб уважал старших. И нормальная баба была бы благодарна за воспитание из щенка мужчины, как в армии. — Крис явно быстро пьянел. От трех, хотя и крупных глотков разрозненно ухмылялся, тяжело дыша. — Слушай, Крист. Ты, случаем, со своим пасынком не спишь?
— Что? — Девушка раскрыла глаза, отшатнувшись. Тело тут же охватила кислота гневной ярости, гостю хотелось дать пощечину. — Ты больной?!!
— Не дури. — Мужчина покачал головой. — Не дури и не бесись. Вы, все же, не кровные родственники, так что я спросил. И не мать ты ему нисколько.
— И что теперь?!
— Ладно, ладно, все. — Вздох.
Ллейст сжала челюсти и пошла в комнату, чтоб больше не видеть это наглое полупьяное лицо и не провоцировать скандал. Казалось, чем больше времени проходило, тем сильнее Крис менялся. Совсем… не в лучшую сторону. Сперва он был, вроде бы, милым парнем который встретил её, упавшую в городе, готов был предложить помощь и одно неловкое, странное свидание, просто потому что незнакомка ему очень понравилось. Но годы шли, и каждым новым мужчина становился все циничнее, все раздражительнее. Злее. В целом, его устраивала сложившаяся модель отношений с Кристой, но иногда он порывался съехаться, и в тот момент всегда мешал сожительствующий воспитанник. Досаждающий двухметровый пацан, который явно попутал берега, когда с ним разговаривал.
Девушка глубоко вздохнула и присела на незаправленный с утра диван. Белая наволочка, тонкое одеяло в таком же тонком пододеяльнике. Нил уходил впопыхах. Хотелось взять его подушку, прижать к себе, и попросить прощения. За все. За то, что так получилось. За обиду. За кольцо, которое словно горело в кармане джинсов, которое она не могла принять.