— Нил, пожалуйста. — Вновь слезы градом лились из глаз, падали на диван. — Я умоляю…
— Ладно. Давай договоримся так. Я сохраню ему жизнь. — Взгляд становился жутким. — Это мой… тебе подарок, любимая. Я сохраню ему жизнь. И все на этом. — Парень убрал ногу с головы гостя, но затем тут же ею замахнулся и ударил носком в лицо.
На старый коричневый ковер полетели брызги крови.
Она едва могла выдавить из себя хоть что-то, через горло вырывались лишь тяжелые сиплые вопли. Сквозь пелену Криста видела, как парень волок за ногу её бывшего друга и любовника, слышала, как тот кряхтел, а затем резко захлопнулась входная дверь. По телу тут же прошли волны мурашек, лоб покрылся холодным потом. Девушка хотела встать, и погнаться вслед за ними, но ноги дрожали и подкашивались от страха.
Нужно бежать следом. Нужно заставить его остановиться. Как бы не был плох Крис, что бы он не сделал, можно заявить в полицию. Можно оборвать с ним все контакты, так она и собиралась сделать, но никак не позволять Нилу становиться преступником. Становиться… монстром. Ей казалось, что психика необратимо менялась, если человек творил такие вещи. Она ломала рамки меж дозволенным и недозволенным. Ломала рамки между «нельзя» и «можно».
Однако, она не кидалась следом. Сползла по дивану на пол, схватилась за мокрое лицо, за красные щеки. Где-то глубоко внутри кипела ярость. Какая-то часть Ллейст наслаждалась тем моментом, когда парень ударил её несостоявшегося насильника ногой в лицо. Чувствовала себя, в каком-то роде, отомщенной, ведь ни за что бы не позволила себе поступить так же. Никогда. А он позволил, и сделал это за нее. Заступился.
До этого за Кристу никто никогда не заступался. Обычно девушка старалась либо избежать конфликта, либо уйти от него, если тот, все же, начинался. Уйти по-английски, сбежать, пропасть с горизонта. Но её пасынок не такой. Он давил в конфликте, пока не ломал противника, и сегодня противником оказался Крис.
«Подонок» — сипела она себе под нос, глядя на забрызганный кровью ковер. Вновь тело охватывал страх за парня. В ушах гремел пульс.
Через пару минут входная дверь вновь скрипнула, и темный силуэт Нила появился в коридоре. Затем, она тут же захлопнулась, следом послышался то ли вздох, то ли смешок.
— Твой любовник станет достойным украшением мусорного бака. — Рычал тот, затем тут же выдохнул и разжал кулаки. — Он ничего тебе не повредил? Ты в порядке? Тебя отвезти в… больницу? Не знаю, куда возят вампиров в таких случаях. У вас есть подпольные больницы, или типа того?
— Милый. — Прошептала Ллейст, затем тут же бросилась с объятиями на воспитанника, правда тот перехватил её руки в воздухе. Остановил, и отвел свое лицо в сторону, оно тут же скрылось за волосами.
— Не надо. Объятий. — Голос вновь переходил на рык, правда в этот раз рефлекторно. — Не надо меня трогать.
Она проглотила ком и отступила назад. До сегодняшнего дня Нил обнимал её, даже искал повод, чтоб это сделать, но теперь, видно, все будет иначе.
— Отоспись сегодня. Отдохни. Приди в норму. — Глухо продолжал он. — И не пускай больше отбитых дегенератов на свой порог. Это мой тебе… дружеский совет.
Криста кивнула. Отчего-то все внутри снова охватывал страх, только в этот раз какой-то другой. Страх… который вызывал любимый человек, стоя перед ней. Милый добрый мальчик… саркастичный молодой мужчина с невероятной агрессией и силой, которой от него просто фонило. Словно до этого он сдерживал себя, улыбался, кивал, а сейчас все это в одночасье рассеялось, превратилось в мираж. Осознание не помещалось в голове.
— Милый, я люблю тебя. — Зачем-то сказала Криста, пытаясь разглядеть в темноте коридора его взгляд. — Все хорошо… все же хорошо, так?
— Конечно. — С ехидной улыбкой сказал Нил и тут же прикрыл глаза. — Отдыхай, не думай обо мне, все кончилось. Тебя никто… больше не обидит. Я обещаю.
Она все еще не могла до конца понять, что случилось. Что… произошло. На ватных ногах прошла в комнату, наплевав на пятна на ковре, упала на свой диван, уткнувшись носом в подушку. Ллейст прижала её к своему лицу, слезы лились сами собой. Парень что-то делал на кухне, иногда гремела посуда.
Красная коробочка с кольцом по-прежнему натягивала ткань кармана старых джинсов. Раз за разом по телу проходил холод паники, который не получалось унять. День рождения пасынка прошел просто ужасно, оттого ощущались только вина и стыд.