Выдержав небольшую паузу, судья продолжал нестерпимо будничным голосом:
– Итак…
Но Анейро, словно очнувшись, прервал его:
– Я могу дать свидетельское показание по государственному преступлению!
Все в зале встрепенулись. Господин Паппула с гаденькой улыбочкой поощрительно кивнул Анейро.
– Говорите, – сказал судья и откинулся на спинку своего кресла, чтобы поудобней слушать.
– Я считаю своим долгом заявить, – начал тихим, срывающимся голосом Санхо Анейро, и доктор Попф посмотрел на него с неописуемым ужасом и удивлением, – я считаю своим священным долгом заявить, что сейчас здесь, в зале бакбукского суда, совершается вопиющее преступление против законов нашей страны.
Попф облегченно вздохнул.
– Главным участником этого преступления являетесь вы, судья Тэк Урсус, и вы, прокурор Дан Паппула. Я знаю, и вы знаете, что вы были против нас с самого начала, прежде чем вы увидели нас. Прежде чем вы увидели нас, вы знали, что оба подсудимые честные люди и хотят облегчить положение трудового народа. Вы знали, что я коммунист, вы хотели считать и считали коммунистом и доктора Попфа. Вы знали, что я враг того строя, которому вы служите, вы догадывались, что если доктор Попф задумается над вопросом политики, то и он не сможет остаться равнодушным к капиталистической тирании, господствующей в нашей стране, и поэтому вы сделали все, что в ваших силах, для того чтобы вынести обвинительный приговор.
Я не первый и не последний рабочий, которого капиталисты посылают на казнь. Я страдаю за то, что я коммунист, и действительно я коммунист. Я страдаю за то, что я, противник существующего строя, основанного на эксплуатации человека человеком, и действительно я противник существующего строя. Вы только можете убить меня. Но если бы вы могли казнить меня дважды, а я мог бы еще дважды родиться на свет, я снова стал бы жить для того же, что я уже делал!.. Я кончил.
Теперь поднялся судья Тэк Урсус, для того чтобы произнести формулу смерти.
– Вердикт присяжных ясен, – сказал он. – Раз это так, то на мне как на коронном судье лежит сейчас только одна обязанность, а именно: провозгласить соответствующую формулу. – Он повысил голос, постарался придать ему торжественность и хотя бы видимость беспристрастия, которого от него требовал закон. – Рассмотрено и повелено судом, дабы вы, Стифен Попф, понесли наказание смертью от электрического тока, пропущенного через ваше тело, не позднее недели, считая с воскресенья, мая десятого дня текущего года. Так гласит закон. И рассмотрено и повелено судом, дабы вы, Санхо Анейро…
Его перебил доктор Стифен Попф. Он крикнул:
– Вы знаете, что я невиновен! Вы убиваете невинных людей!
В зале раздался пронзительный вопль: упала без чувств Береника.
Судья Тэк Урсус продолжал:
– …И рассмотрено и повелено судом, чтобы вы, Санхо Анейро, понесли наказание смертью от электрического тока, пропущенного через ваше тело, не позднее недели, считая с воскресенья, мая десятого дня текущего года. Так гласит закон.
– Невинных людей убивают, – спокойно, но достаточно громко, чтобы его услышали во всем зале, проговорил Санхо Анейро.
Он глянул на господина Дана Паппула. Господин Дан Паппула отвернулся…
Таким образом, суд над «бакбукскими убийцами» кончился так, как и ожидал господин Примо Падреле. На другой день в стране развернулась ожесточенная предвыборная борьба, в которой приговор над Попфом и Анейро играл решающую роль, как это предполагал и желал господин Примо Падреле. И все же в ближайшие дни оказалось, что даже господин Примо Падреле не в состоянии всего предвидеть.
Глава двадцать первая,
в которой рассказывается о том, как Томазо Магараф ехал из Города Больших Жаб в Бакбук, а попал совсем в другой город
Как, вероятно, помнит читатель, Томазо Магараф, отчаявшись получить работу в Городе Больших Жаб, отправился в Бакбук к доктору Попфу. Доктор к этому времени уже сидел в тюрьме. Магараф этого не знал. И все же он ехал в Бакбук с тяжелым сердцем. С юных лет он привык зарабатывать себе на хлеб, и сознание, что он едет сейчас просить помощи у почти незнакомого, хотя и благожелательного человека, было для него невыносимо.
Бррр! Как это будет унизительно: ввалиться непрошеным, незваным в дом к замечательному ученому, оторвать его от важных научных работ, словно доктор и без того не сделал для него так много, не оказал ему совершенно безвозмездно величайшее из мыслимых благодеяний!
Он сидя прикорнул у окна, колеса нагоняли на него тоску своим монотонным тарахтеньем, душный и пыльный вагон печально поскрипывал, как бы сочувственно вспоминая вместе с Магарафом те совсем недавние времена, когда тот еще ездил в отдельных купе первого класса и к его услугам были самые дорогие рестораны, магазины и гостиницы Аржантейи.