– Понятно, сумма, которую вы мне назвали, – спокойно продолжал Попф, – несуразно мала. Пять миллионов мне уже предлагали несколько дней тому назад и, насколько я понял, дали бы и десять.
Конечно, с Попфом надо было начинать разговор по «способу номер один»! Но уже было поздно. Восторженных похвал не вернешь назад, и «Тормозу» это обойдется в несколько лишних миллионов.
– Я думаю, – сказал Цфардейа, – что по вопросу о сумме…
Но Попф, как бы защищаясь, поднял правую руку.
– Прошу вас, господин Цфардейа, одну минуточку. Я боюсь сбиться. Я не очень опытен в деловых переговорах.
«Ну и неопытен! Каково загнул насчет пяти миллионов!» – сердито подумал господин Цфардейа, а вслух промолвил:
– Прошу прощения, доктор, я весь внимание.
– Я не совсем понимаю, какое отношение может иметь к моему эликсиру компания, которая занимается производством тормозов?
– Разрешите объяснить? – осведомился господин Цфардейа, но в это время кто-то робко постучался во входную дверь.
Попф поспешил вниз.
Стучался господин Бамболи. Он только что вернулся из банка, где не без труда договорился, что ему под залог дома выдадут ссуду в шесть с половиной тысяч кентавров. И вот с замиранием сердца он пришел к доктору Попфу, чтобы предложить эти деньги в качестве паевого взноса, а самого себя в пайщики фирмы «Стифен Попф и Морг Бамболи».
– Вы на меня, ради бога, не обижайтесь, дорогой Бамболи, – сказал Попф, приоткрыв дверь, – но если у вас не очень экстренное дело, я попросил бы вас отложить нашу беседу до завтра или, еще лучше, до воскресенья. У меня сейчас в самом разгаре деловой разговор с одним приезжим господином.
– Нет, что вы, доктор! У меня совсем не экстренное дело, – поспешил заявить робкий аптекарь, отчасти даже обрадованный отсрочкой решительного свидания с Попфом. – Извините за беспокойство, доктор. Доброй ночи, доктор!
Попф вернулся наверх. Цфардейа объяснил ему, что акционерное общество, которое он имеет честь представлять, интересуется не только производством тормозов, но и всяким другим делом, требующим большого размаха и творческой инициативы.
– Я нисколько не удивлюсь, если когда-нибудь о нашем скромном обществе будут написаны толстые тома, – добавил он в полном соответствии с действительностью. – Что же касается суммы, которую…
Попф сказал:
– Прежде чем спорить о сумме, нам надо обсудить более важные вопросы.
«Более важные вопросы, неужели цифра договора?!» Господин Цфардейа был приятно удивлен. Значит, этот доктор все-таки не очень деловой человек.
Попф продолжал:
– Я продам эликсир лишь в том случае, если в договоре будет оговорено, что продажная цена ампулы будет выше себестоимости не больше чем на двадцать процентов… Я хочу, чтобы она была доступна любому бедняку…
– Но… – встрепенулся было господин Цфардейа.
– Разрешите мне высказать мою мысль до конца, – сказал Попф. – Это еще не все. Реклама эликсира должна быть развернута компанией не позже, чем через две недели после заключения нашего договора.
– Но позвольте!.. – Господин Цфардейа столь стремительно вскочил на ноги, что пепел с его сигары отломился и серебристым хрупким столбиком упал на пол. – Мне кажется…
– Нет, это мне кажется, господин Цфардейа, что вы решили во что бы то ни стало помешать мне закончить мысль! – вспылил доктор Попф. – Я уже говорил вам, что я совсем не деловой человек и что мне очень трудно вести такого рода собеседования!
Господин Синдирак Цфардейа извинился и снова опустился в кресло. Теперь он все больше убеждался, что доктор Попф действительно не деловой человек, но это, как ни странно, не только не облегчает положения, а, наоборот, может привести к весьма серьезным затруднениям.
– И последние два пункта, – сказал ему доктор Попф. – Производство и распространение эликсира должны быть налажены в кратчайший срок и не должны ограничиваться в своем объеме ничем, кроме реальных размеров спроса. Это первое. А второе – я должен быть обязательно введен в состав совета директоров вновь организуемого общества, чтобы иметь возможность наблюдать за точным выполнением всех этих условий. Я кончил.
Он откинулся на спинку кресла и приготовился слушать, но господин Синдирак Цфардейа заговорил не сразу. Он не был подготовлен к требованиям такого рода. Он привык за годы своей работы в «Тормозе» с первого взгляда примечать, с каким человеком он имеет дело: с деловым или неделовым. В зависимости от этого он назначал более высокую или менее значительную сумму. Деловые изобретатели дольше торговались, неделовые всегда оставляли на душе у господина Цфардейа неприятный осадок. Они легче соглашались на предложенную им цифру, и ему каждый раз после этого казалось, что он попал с ними впросак, что можно было уплатить им еще меньше.