– Правильно, – подтвердил доктор Астроляб.
– Меня зовут Буко Сус, вас – доктор Астроляб. Правильно?
– Правильно.
– Я нахожусь в хирургическом отделении больницы; меня искусал тигр; кроме нас с вами, в комнате находятся еще два человека – мужчина и женщина; мужчине лет двадцать шесть, женщине – под сорок; в комнате горит только настольная лампа под зеленым абажуром; висячая лампа потушена, очевидно, для того, чтобы свет не беспокоил меня… Правильно?
– Правильно, – снова подтвердил доктор Астроляб.
– Имеются ли у вас сейчас какие-нибудь сомнения, что я нахожусь не в полном уме?
– Никаких, – сказал доктор Астроляб. – Вы вполне нормальный человек, хотя и сильно ослабели от потери крови.
Тень улыбки промелькнула на обескровленном морщинистом лице больного.
– А вот теперь пишите: «Я, Буко Сус, в присутствии доктора Астроляба и двух других свидетелей, приглашенных по моей просьбе (вы потом сами проставьте фамилии), чувствуя… скорую свою кончину, торжественно… заявляю перед лицом совести своей и Господа нашего: доктор Стифен Попф и арестованный заодно с ним механик Санхо Анейро ни в малой степени… не виновны… не виновны… в преступлении, которое им инкриминируется… Они не виновны ни в покушении на убийство, ни тем более… в смерти несчастного юноши Манхема Бероиме. Покушение на Манхема… покушение… совершил я…»
Все три его слушателя при этих словах побледнели и взволнованно переглянулись. Рука ассистента застыла на полуфразе.
– Вы мне поклялись! – тревожно напомнил им Буко Сус. – Если вы побежите сейчас в полицию или к прокурору, я откажусь от своих слов… Только спустя десять дней после моей смерти!.. Вы мне сами поклялись!..
– Клятва есть клятва, – успокоил его доктор Астроляб срывающимся голосом. – Вы можете быть совершенно спокойны.
Сус обвел подозрительным взглядом взволнованные лица своих слушателей.
– Вы сами поклялись! – повторил он. – Я на вас полагаюсь: вы порядочные люди. Мне не к чему тащить с собой в могилу Попфа и Анейро, но я хочу все-таки, чтобы меня предали земле не как убийцу; а как человека, достойного уважения. После моей смерти – пожалуйста! Тогда рассказывайте… даже обязательно… А если вы… сейчас побежите к прокурору, я скажу, что вы это нарочно выдумали… чтобы выручить своего коллегу – доктора Попфа… Но вы ведь сами поклялись!..
– Продолжайте свой рассказ, – сказал доктор Астроляб. – Наша клятва остается клятвой.
– «…Покушение на Манхема Бероиме совершил я, – продолжал Буко Сус, – и смерть его… на моей совести. На моей, потому что я выполнил это черное дело, и на совести господина по имени Синдирак (фамилии его я не знаю), именно он… задумал это покушение и заставил меня совершить его. Но не моя и не его вина, что Манхем умер. Господин Синдирак даже специально предупредил меня, чтобы раны были нанесены не смертельные… Важно было только, чтобы он был ранен… и чтобы… чтобы подозрение обязательно пало на доктора Попфа и Санхо Анейро… Это он научил меня прошептать за спиной юноши… перед тем, как ударить его ножом: «Скорее, доктор, кто-то идет!..» Это для того, чтобы дать против них улику… Господин Синдирак хотел… я не знаю почему… обязательно хотел усадить Попфа на скамью подсудимых… А я не хотел ничего этого делать, но господин Синдирак сказал, что он прибыл от Белого Ворона… и я не мог, нет, не мог его ослушаться… ни в чем. Я до второго сентября не знал о его существовании, но он обо мне все знал… Он сказал, что прибыл от Белого Ворона, и я не смел, не мог ослушаться…» Вы записали, что я не мог и не смел его ослушаться?
– Я записал, – успокоил его ассистент. – А откуда он взялся, этот господин Синдирак?
– Этого я не знаю и не должен был знать… Он приехал от Белого Ворона… этого было достаточно… Я никогда до этого никого не… Я уже давно, несколько лет, старался жить честной жизнью…
Господин Буко Сус засопел носом. Доктор Астроляб подал ему воды, он выпил и несколько успокоился.
– …Я только знаю, что когда громили и жгли дом Попфа, этот… от Белого Ворона… что-то делал в кабинете доктора, он там рылся в каких-то бумагах, совал в карманы какие-то пузырьки. А потом он исчез, и я его больше не видел…
– Все? – спросил после минутного молчания доктор Астроляб.
– Все, – ответил слабеющим голосом Буко Сус. – Прочтите мне, как вы записали, я подпишу – и все… И все…
Все было записано правильно. Сус неумело подписался левой рукой и почти тотчас же потерял сознание.
Доктор Астроляб и оба его сослуживца заверили своими подписями исповедь Буко Суса. Потом доктор вложил ее в конверт и спрятал в боковой карман своего пиджака.