«Антон, — сказал Леха, открывая глаза. — Его звали Антон».
Он произнес имя вслух.
Дверь перед ними бесшумно отъехала в сторону. Внутри, в центре небольшой комнаты, на пьедестале лежал один-единственный предмет — древний, потрепанный папирусный свиток. На нем не было ни единого бага, ни единой ошибки. Он был идеален.
[ПРЕДМЕТ: КОД ПРОМЕТЕЯ (ОРИГИНАЛ)]
[СОСТОЯНИЕ: ЧИСТЫЙ]
[ОПИСАНИЕ: ФУНДАМЕНТАЛЬНЫЙ КОД РЕАЛЬНОСТИ.]
Они нашли его. Исток. Но их победа была отравлена горечью. Мариванна осталась одна с «Тишиной». Валера вел свою последнюю битву. И они стояли перед страшным выбором — запустить код и рискнуть уничтожить всех, или позволить «Тишине» поглотить мир.
Леха взял свиток. Он был тяжелым, как целая вселенная.
«Теперь, — сказал он, глядя на своих друзей, — нам нужно решить, что с этим делать».
Глава 5 заканчивается на самой сильной точке напряжения — герои получили доступ к оригинальному коду, но цена оказалась ужасной, и теперь им предстоит принять самое тяжелое решение в их жизни.
ГЛАВА 6: БУНТ МИХАЛЫЧА
Свиток в руках Лехи пульсировал тихим, ровным светом. Он был невероятно тяжёлым — не физически, а метафизически. Каждый символ на нём, каждая линия дышали фундаментальной истиной, первозданной математической красотой, которую не смог до конца воспроизвести даже гений Коляна.
«Мы должны его активировать, — сказал Колян, его глаза горели фанатичным блеском. — Немедленно! Это наша единственная цель! Это искупление!»
Но Леха не двигался. Он смотрел на свиток, а видел лицо Мариванны, застывшее в решимости перед надвигающейся «Тишиной». Он слышал хриплый голос Валеры, принимающего последний бой.
«Нет, — тихо сказал Леха. — Не сразу».
«Что?! — взорвался Колян. — Мы прошли через всё! Мы потеряли... мы можем потерять всех! Чтобы остановиться сейчас?»
Именно тогда заговорил Михалыч. До этого он молчал, прислонившись к дверному косяку, его могучая фигура казалась сломанной.
«Он прав, профессор, — голос сантехника был глухим, без привычной хрипотцы. — Не сразу».
Он оттолкнулся от стены и подошёл к Лехе. Его пиксельные глаза сузились.
«Этот твой код... он идеальный, да?» — он ткнул ключом в свиток.
«Да, — кивнул Колян. — Абсолютно. В нём нет изъянов. Он... совершенен».
«Вот именно, — Михалыч ударил ключом по своей ладони с глухим стуком. — Совершенен. Как раз то, что эта «Тишина» хочет от всего. Порядок. Идеальная, мёртвая структура».
Леха почувствовал, как у него зашевелились волосы на затылке. Михалыч, интуитивно, нащупал то, что он сам только смутно ощущал.
«Ты хочешь сказать...»
«Я хочу сказать, что если мы запустим эту штуку, мы можем получить ту же «Тишину», только под другим соусом! — прогремел Михалыч. — Мы выключим один идеальный, мёртвый мир и включим другой! А где в этом месте мы? Где Мариванна? Где все эти кривые, дурацкие, но живые NPC? Где наш Кривой Рог с его зацикленными алкашами? Их не будет в этом твоём идеале!»
Колян побледнел.
«Но... но это же правильный код! Основа реальности!»
«Наша реальность, сынок, уже давно пошла под откос! — Михалыч подошёл к нему вплотную. — И мы в ней жили! Мы научились её любить! Мы находили в её багах красоту! Мы помогали тем, кто в ней застрял! Ты хочешь всё это стереть?»
Леха смотрел на свиток. Михалыч был прав. Оригинальный «Код Прометея» был стерильным. В нём не было места ни для ошибок, ни для случайностей, ни для той странной, уродливой жизни, что зародилась в сломанной «Аэрте».
«Но что же нам делать? — почти плача, прошептал Колян. — Мы не можем позволить «Тишине» поглотить всё!»
Леха медленно поднял голову. В его глазах зажёгся новый огонь — не отчаяния, а озарения.
«Мы не будем запускать оригинал, — сказал он. — Мы сделаем то, что у нас получается лучше всего. Мы создадим патч».
Он развернул свиток. Чистый, незапятнанный код сиял перед ними.
«Мы возьмём этот идеальный код... и мы внесём в него ошибки».
Колян ахнул, как будто его ударили.
«Что?! Это... это кощунство!»
«Нет, — возразил Леха. — Это — жизнь. «Тишина» не может переварить хаос. Так дадим ей его. Мы возьмём основу и добавим в неё... случайность. Непредсказуемость. Ту самую, что позволила Мариванне удерживать её пением. Ту самую, что позволила нам выжить в этом аду».
Михалыч громко рассмеялся — гордым, победным смехом.
«Вот это да, сынок! Вот это я понимаю — план! Залить крысу монтажной пеной! Мы возьмём этот ихний идеал... и накропим сверху своих костылей!»