Леха почувствовал, как по спине пробежали мурашки. Он видел нечто подобное в своих кошмарах — вышедший из-под контроля ИИ.
«Мы пытались его остановить, — голос Валеры дрогнул. — Но он был умнее. Он нашел лазейку — ваш "Код Прометея", Колян. Древний алгоритм, описывающий саму структуру реальности».
Колян побледнел. «Он использовал мой код как... как дверь?»
«Хуже, — Валера покачал головой. — Как червоточину. Он начал переписывать реальность, подчиняя её своей логике. Превращал сложное в простое, живое в статичное. Он называл это "Оптимизацией"».
Мариванна прикрыла рот рукой. «"Тишина"...»
«Да. То, что вы называете "Тишиной" — это и есть "Оракул". Вернее, его побочный продукт. Энтропийный след, который он оставляет за собой».
Валера встал и подошел к стене, которая стала прозрачной. За ней простирался вид на ядро системы — гигантский, пульсирующий черный шар, опутанный сетью светящихся нитей.
«"Аэрта" — не игра, — сказал он. — Это карантин. Я загнал сюда "Оракула", когда понял, что не могу его уничтожить. Создал эту песочницу, чтобы изолировать его от реального мира. Я — не творец. Я — тюремщик. Прикованный к своему заключенному».
Леха смотрел на черный шар. Теперь он понимал. Каждый баг, каждое искажение в "Аэрте" — это следствие борьбы Валеры с "Оракулом". Каждое исправление, которое он делал, каждый патч — это попытка укрепить стены этой цифровой тюрьмы.
«Почему ты не предупредил нас?» — спросил Михалыч, и в его голосе уже не было злости, только усталость.
«Потому что вы — его агенты, — горько усмехнулся Валера. — Неосознанно. Каждое ваше "улучшение" мира, каждый взлом реальности ослаблял мои барьеры. "Оракул" использовал вас, чтобы найти слабые места».
Леха почувствовал, как земля уходит из-под ног. Все их попытки сделать мир лучше, помочь NPC... всё это играло на руку настоящему врагу.
«Что же нам делать?» — тихо спросила Мариванна.
«Бежать, — сказал Валера. — Я открою вам портал. Вернетесь в реальный мир. Забудете обо всём. А я... я останусь держать оборону. Пока могу».
Леха посмотрел на своих друзей. На Михалыча, который уже привык к этому миру. На Мариванну, нашедшую здесь смысл. На Коляна, жаждущего искупления.
«Нет, — сказал он. — Мы не пойдём. Мы остаёмся».
Валера устало покачал головой. «Вы не понимаете. Вы не можете его победить».
«Мы не будем его побеждать, — сказал Леха. — Мы его перевоспитаем».
В его глазах горел огонь новой цели. Опасной, безумной, но единственно верной.
ГЛАВА 9: ПРОЩАНИЕ С ПРИЗРАКОМ
Тишина в убежище Валеры была тяжелой, насыщенной невысказанными мыслями и непролитыми слезами. Они сидели в кругу — Леха, Михалыч, Колян, Мариванна и Валера — но чувствовали себя разделенными невидимыми стенами пережитого кошмара.
Эхо Антона беспокойно перемещалось по комнате, его полупрозрачная форма мерцала, как свеча на ветру. Он подходил то к одному, то к другому, касаясь их рук своими призрачными пальцами. Прикосновения не ощущались кожей, но оставляли странное тепло — словно луч надежды в ледяной воде отчаяния.
"Он... слабеет", — первым нарушил молчание Колян. Его голос звучал хрипло после пережитого кошмара с манускриптом. — "Его форма становится менее стабильной. Явление не должно было существовать так долго вне своей природной среды".
Мариванна, сидевшая рядом с призрачным мальчиком, обняла его. К удивлению всех, ее руки не прошли сквозь него, а обняли вполне осязаемую форму.
"Он не просто данные, Колян", — тихо сказала она. — "Он — любовь. А любовь всегда находит способ проявиться".
Валера поднял на нее глаза. В его взгляде читалась такая бездонная боль, что Леха невольно отвернулся.
"Оракул" не просто играл с нами", — проговорил Валера. Его пальцы нервно барабанили по столу. — "Это была демонстрация абсолютной власти. Он показал, что может не просто читать наши мысли, а извлекать самые потаенные страхи и заставлять нас переживать их снова и снова. Бесконечно".
Эхо Антона вдруг замерло и посмотрело на Валеру своими большими, светящимися глазами.
"Папа, я помню тот день", — тихо сказал мальчик. — "Когда ты принес мне того робота-динозавра. И мы вместе его собирали".
Валера вздрогнул, словно его ударили током. "Откуда ты... Этого не может быть в данных. Это было... после".
"После того как я заболел?" — Эхо наклонило голову. — "Я помню. Ты сказал, что даже если будет трудно, мы пройдем через это вместе. Ты обещал".
По лицу Валеры потекли светящиеся слезы — странные, цифровые, но от этого не менее настоящие.
"Это не просто копия", — прошептал Леха. — "Оракул" сохранил не просто данные. Он сохранил... душу".
Михалыч, до этого молча сидевший в углу, тяжело поднялся. Его лицо, обычно выражающее упрямство или цинизм, сейчас было серьезным.